Любовь и смерть - Элис Вайлд

– Но ты говорил, что в катакомбы они не полезут.

– Я не ожидал этого, – признается Цербер и, морщась от боли, встает. Он протягивает руку, помогая мне встать, и собирается поднять на спину Эроса. – Но Эрида непредсказуема. Деймос узнает, куда она пошла, и заметит, когда она не вернется.

Он делает долгий и прерывистый вдох, когда вес Эроса ложится ему на плечи.

– Разве не следует прижечь рану?

– Не могу. Она использовала клинок хаоса. Чтобы зашить такую рану, нужна нить звездного света.

– Нить звездного света? Ты же не серьезно. Где нам ее найти?

– Прямо сейчас? Нигде. Нам нужно сосредоточиться на побеге. Со мной все в порядке, просто немного больно. Идем.

Цербер замолкает, и мне остается лишь мысленно молиться за него, пока он берет Смерть на руки и ведет нас вперед. Катакомбы становятся все более извилистыми и узкими по мере того, как мы спускаемся. Вскоре я слышу зловещее журчание воды впереди.

– Что это?

– Один из притоков Стикса. Он проходит под горой дворца и частично затопил нижние уровни катакомб за последние несколько веков.

– Но мы ведь не будем спускаться вниз?

– Это единственный путь к забытым вратам.

– Через воды Стикса?

– Это очень короткий переход, всего несколько минут.

Сердце бешено бьется, во рту пересыхает. Мне страшно от одной мысли о том, что придется снова коснуться этих вод, не говоря уже о том, чтобы перейти Стикс вброд, даже если это займет всего пару минут.

– А мы не утонем?

– Не должны.

Это не тот ответ, который хотелось бы услышать, но у меня нет выбора. Я нащупываю в корсете золотые оболы. Надеюсь, что они снова сработают также.

Мы идем дальше в напряженном молчании. Страх льдом сковывает мое сердце, а в ушах все громче раздается шум воды. Мы еще ниже спускаемся по лестнице. Стены катакомб становятся скользкими, покрываясь каплями влаги, как и моя кожа от тревоги.

Адский пес останавливается и отходит в сторону, пропуская меня. У ступеней прямо под нами плещутся мелкие волны. Я поднимаю трепещущий факел и пытаюсь посмотреть вниз – на длинный коридор темной, мерцающей воды.

– Я не думаю, что смогу это сделать.

– Ты справишься. Мы почти пришли.

– Насколько там глубоко? – спрашиваю я. Мне страшно от одной мысли о том, что предстоит сделать.

– Сначала вода будет тебе по колено, потом – по пояс. Ну, может, чуть выше, если сегодня был прилив.

– Прилив? Чего?

– Мертвых.

Озноб пробирает меня до мозга костей, когда капля с потолка попадает мне на шею. Противные мурашки бегут по спине.

– Может, есть другая дорога?

– Нет, остальные туннели давно разрушены. Это единственный путь. Я не привел бы тебя сюда, будь у меня другой выбор.

– Это как-то неправильно.

– Потому что так и есть. Стикс – разгневанное чудовище, пожирающее всех подряд и долгое время страдавшее от произвола Подземного мира. Его воды поглотили бы нас целиком, если бы могли, – тихо и уверенно объясняет Цербер. – Но здесь он может только пугать нас. Поверь мне, Хейзел.

– Хорошо.

– Держись за мою рубашку и подними факел повыше.

С этими словами мы входим в темные воды Стикса.

25

Хейзел

Оболы здесь не работают, по крайней мере, насколько я могу понять.

Сапоги сразу наполняются холодной водой: они чавкают, утяжеляя шаги, тянут меня вниз, пока уровень не поднимается выше них, а затем и до колен. Я стучу зубами от холода, мелкие холодные капли падают на меня сверху.

– Прости, что не могу нести тебя, – говорит Цербер, оглядываясь, когда я начиная громко стучать зубами. – Осталось совсем немного.

Я лишь киваю в ответ. Мне так холодно, что кажется будто все кости внутри трещат и раскалываются. Пальцы ног уже онемели, а пальцы рук перестали слушаться. Но я из последних сил держусь за рубашку Цербера.

Вода продолжает подниматься. Она уже не по колено, а почти по пояс. Каждое ее колыхание жутким холодом обжигает мои ноги. Появляется течение, которого я раньше не замечала. Оно тянет меня, увлекая за собой, идти становится все труднее.

Свет моего факела трепещет над водой и тихо, зловеще шипит, когда сверху на него падают капли. Впереди идет Цербер, хрипло дыша, поправляя на руках Смерть. И вдруг я едва не роняю факел, когда земля уходит из-под ног и вода резко поднимается.

– Цербер, – испуганно кричу я.

– Не останавливайся! Мы почти пришли, – говорит он, но я уже не верю его ободряющим словам. – За следующим поворотом и…

Вдруг кто-то ударяется о мою ногу.

– Цербер! – испуганно кричу я, цепляясь за его рубашку и теряя равновесие.

– Что случилось? – спрашивает он, повернувшись ко мне.

– Кажется, мы здесь не одни, – шепчу я.

Мы замираем на несколько секунд, а затем я чувствую…

Я вскрикиваю, когда что-то обвивает меня за ногу и начинает тянуть. Цербер рычит, пытаясь освободить одну руку, чтобы удержать меня, но ничего не получается.

Меня засасывает под воду. Ледяная волна накрывает, заглушая крик, и с моих губ срывается взрыв пузырей. Что-то ползет по моим ногам, холодные щупальца расползаются по моей плоти, пока тащат меня ко дну.

Слишком темно, чтобы что-то разглядеть; факел тонет в воде вместе со мной. Я чувствую лишь тысячи крошечных пальцев, скользящих по моему телу, поднимающихся к шее, а затем к подбородку, заставляя открыть рот.

Охваченная ужасом, я отчаянно сопротивляюсь, расходуя последние остатки воздуха в легких, но с каждым мигом все больше слабею. Задыхаюсь. Вода стеной окружает меня. Я начинаю захлебываться.

Схватившись за горло, кашляю и ощущаю, как Цербер вытаскивает меня из-под воды, а затем вынимает у меня изо рта мерзкое извивающееся существо. Я давлюсь, выплевывая воду. Он прижимает меня к своей горячей груди, отчаянно борясь с течением.

Наконец я слышу, что бурление воды сменяется легким плеском. Мы снова выходим на сушу.

– Хейзел, – Цербер встает на колени, укладывая меня. Его голова и плечи вспыхивают пламенем, пока он всматривается в меня. – Ты… ты…

Я кашляю и переворачиваюсь, выплевывая остатки вод Стикса на землю.

– Что это было?

– Манипфаг.

– Кто?

– Одно из испытаний для тех, кто переходит через Стикс, слияние нескольких проклятых душ в одну. Судя по всему, тебе попались… пальцы. – Он смотрит себе под ноги и добавляет: – Если честно, я не знаю, как ты вышла из этого невредимой.

– О чем ты? – усмехаюсь я.

– Обычно они отрывают человеку части тела, совпадающие с ними. Если могут; этот точно мог.

Меня пробирает озноб.