Любовь и смерть - Элис Вайлд

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но останавливаюсь, приблизившись к родным устам.

Нет. Еще нет. Я должен быть уверен. Я должен вернуть себе свое, прежде чем прикоснусь к ней.

Ее губы дрожат под моей кожаной перчаткой, и я медленно поднимаю глаза, встречаясь с ней взглядом.

– Я все отдам за тебя, Хейзел… – шепотом обещаю ей и жду ответа. – Но сначала мне нужно уничтожить тех, кто хочет отнять тебя у меня. Ты сможешь подождать еще немного?

Она кивает и снова нежно смотрит на меня, нервно облизывая губы, и я едва сдерживаю нахлынувшие чувства. Встаю, отпускаю ее подбородок и решительно сжимаю руку в кулак. Слышится скрип кожаной перчатки.

Снова надев маску, я подхожу к алтарю и вытаскиваю меч из груди Эроса. Плотно сжав губы, я протираю лезвие полой плаща и поворачиваюсь к двум богам, стоящим рядом.

– Гипнос, ты позаботишься о теле Эроса, чтобы оно осталось невредимым до моего возвращения? С ним нужно достойно проститься, когда все закончится.

– Конечно, – произносит Бог Сновидений и низко кланяется.

– А ты, Гермес, должен доставить мое послание.

30

Цербер

Я подгоняю запоздавшие души, которые до сих пор бродят вдоль берега, и подхожу к створке врат, чтобы их закрыть.

– Если ты не сдвинешься с места, у меня не останется выбора, кроме как оставить тебя снаружи!

Они не видят меня, но слышат мой громкий голос. Облегченно вздохнув, я смотрю, как они разворачиваются и медленно, шаркая ногами, идут к вратам. Оглядываюсь на лес, дрожащий от сильного ветра, высматривая какие-либо признаки скорого появления Аида.

Через ворота проходит первая душа. Слабая улыбка блуждает на ее изможденном лице. Она что-то бормочет о своем милом, любимом питомце и гладит воображаемое животное. Наверное, это кошка. Я торопливо указываю ей дорогу и смотрю вслед, искренне надеясь, что они воссоединятся до конца дня.

Следующая душа, спотыкаясь, проходит через ворота. Мне нужно подать ей руку и помочь пройти, но вместо этого я злобно рычу, сжав зубы. На лице у вновь прибывшей души написаны все ее мерзкие злодеяния. Надо бы побыстрей отправить ее на расправу к Аиду… но даже такое наказание было бы слишком милосердным.

Я пару минут рычу на грешника, но вдруг замолкаю. У меня снова кружится голова. Я прижимаю ладонь к ране в боку, которая все еще кровоточит. Раньше пытался перевязать ее разорванной рубашкой, но кровь так и не остановилась.

Страдая от боли и истекая кровью, я впускаю следующую партию душ. Земля под ногами дрожит в такт марширующим фигурам.

Деревья не смогут долго удерживать в плену Аида и его солдат. Я уже чувствую, как цепь снова начинает затягиваться вокруг моей шеи.

Мне бы захлопнуть эти врата и запереть нас внутри.

Но одна душа остается позади. Я сразу заметил ее, потому что она не двигалась вместе со всеми. Это высокий, широкоплечий мужчина с суровым выражением лица. Наверное, бывалый воин-победитель, но его плечи опущены… Как будто он несет тяжкое бремя. Душевной боли. Вины.

Трудно сказать, какое чувство сильнее угнетает его.

– Врата закрываются, – кричу я через минуту, но он по-прежнему стоит на месте. – Неизвестно, когда они откроются снова.

– Закрывай, – пожимает плечами он. – Я не пойду туда. Я еще не готов. Пока что нет.

Я внимательно смотрю на него, немного наклонив голову. Души редко отказываются от перехода и еще реже остаются за пределами врат.

Ветер веет с берегов Стикса, и до меня сквозь тяжелый запах сырости и тления доносится аромат его прошлой жизни. Пот, кислое вино, соль слез, скрывающих душевную боль, и едва уловимый запах… белладонны.

Я выпрямляюсь и пристально смотрю на него, нахмурив брови.

– Ты брат?

– Что? – Его напускное равнодушие мгновенно исчезает.

– Ты ее брат? – уже громче спрашиваю я.

– Она здесь?

– Хм-м… Полагаю, это зависит от того, кто она.

– Боюсь, что, если я назову ее имя, ты навредишь ей.

Он дрожит от гнева и решительно отказывается раскрывать свою тайну.

Я прислоняюсь спиной к вратам и прищуриваюсь.

– Хорошо. Тогда зачем ты сюда пришел?

– Я пришел искать ее после того, как отца… – Осекшись, он замолкает.

– Отравили белладонной?

– Эй! – восклицает он и подходит ко мне. – Откуда ты знаешь про белладонну?

– Я просто предположил.

– Не верю.

– Ладно, я прочел записку и почувствовал исходящий от тебя запах. Все просто. Это сделал ты? Может, мне силой завести тебя во врата, чтобы твоя сестра больше не мучилась?

– Нет! Нет, ты понимаешь, – сбивчиво бормочет он, тяжело дыша.

– Что именно мне нужно понять?

– Я… я должен поговорить с ней. Сказать ей кое-что важное.

Я стискиваю зубы, волосы на затылке встают дыбом от гнева.

– Откуда ты знаешь, что она здесь? И почему ты так уверен, что она вообще сможет с тобой поговорить?

– Она точно здесь. Иначе бы ты не думал о том, как облегчить ее страдания.

Я потираю лоб и чувствую головокружение.

Не стоило позволять ему так легко меня задеть.

И вдруг я чувствую запах пряного мускуса Аида. Сейчас не время спорить с юношей.

– Ладно. Только отойди от врат, – басом рычу я. – Стой на берегу и держись подальше от воды, иначе ты больше не увидишь сестру и останешься здесь навсегда.

Схватившись за створки железных врат, я с громким лязгом захлопываю их, и лес тут же расступается. Вперед выходит разъяренный Аид в клубах синего пламени. За ним идет Деймос, а рядом маршируют стражники, показывая свое бесстрашие.

Рассвет озаряет небо у меня за спиной. Восходящее солнце нежно освещает мои плечи, даже не верится, что сейчас меня разорвут на части. И все же я нахожу утешение в мысли, что Хейзел в безопасности, пока собираюсь с силами перед тем, что меня ждет.

Нахмурившись, я прислоняюсь к воротам. Еще никогда я не уставал так сильно. Я чувствую себя слабым и беспомощным, но сдаваться нельзя.

Я обещал ей потянуть время и сдержу свое слово… просто не ожидал, что тянуть его придется и для себя самого.

– Предатель, – шипит Аид, его голос пропитан ядом. Остановившись на расстоянии, равном длине тронного зала, он поднимает руку.

Я улыбаюсь ему и чувствую вкус крови во рту.

– Так говорит владыка, готовый обменять жизни всего своего царства на власть.

– Я поставлю его на колени, – рычит Деймос, обнажая меч, но Аид машет рукой, останавливая его. И смотрит на врата, не замечая меня.

– Заперты, – подтверждаю я. – И девушка ушла. Вместе со Смертью.