Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Воевода смотрел в текст свитка, а я на его угрюмое лицо. И не узнавала.

Ивара словно подменили.

Я не ощущала присутствия его зверя, будто медведь спал крепким сном. Или вовсе вторая сущность исчезла.

Определённо подлая подруженька постаралась! Задавила ворожбой медвежью волю.

– В отсутствие князя Ярослава я, его кровный брат, наделён правом судить и решать государственные вопросы, – продолжал вещать мрачно Ивар. – Потому по закону ты проговариваешься к сожжению на костре. Приговор приводится в исполнение немедленно.

– Правильно! Жечь ведьму! – кто‑то выкрикнул.

– Да! – зароптала толпа.

– Воздать ей за тёмные проделки!

Кто‑то осенил себя молитвенным знамением. Кто-то даже бросил в мою сторону мелкие камни, но те не долетели, упали к ногам.

Я усмехнулась горько и беззвучно. Если бы и достали до меня, то боль душевная терзала намного сильнее телесной.

Так быстро и так легко они все поверили беспочвенной клевете!

Народ, знакомые мужики и бабы, некоторые сварливые старики глазели на меня с откровенной ненавистью, будто и правда видели во мне злую колдунью, погрязшую по локти в чёрных делах.

– Да что же это вы?! Совсем ополоумели, Таюшку в огонь бросать? – нашлись-таки в обезумевшем люде защитники.

– Побойтесь гнева Богов! Она жизней столько спасла, а вы чем решили отплатить?! – поддержала её молодая вдова Нарва.

– Тая княжеству столько пользы принесла. Из года в год урожай вон какой с полей собираем!

– Да, да. Благодаря обережным чарам веды нечисть за околицу нос не кажет! А вы ей что в ответ?!

Народ раскололся во мнениях. Голосили всё громче и громче.

Я поймала взгляд старухи Гласиньи, та частенько приходила ко мне за снадобьем от ломоты в костях, да сплетнями поделиться. Теперь поджатые губы баб Глаши дрожали в негодовании, подслеповатые глаза блестели от слëз.

Пожалуй, она да Нарва, чьих деток я вытащила с того света, одни из немногих, кто верили в мою невиновность.

– Ти-и-ихо все-ем! Угомонились! – рявкнул грозно Ивар.

Басовитый, подавляющий рокот прокатился по площади, гул и шум моментально стихли. Дождавшись тишины, воевода наконец поднял на меня карие глаза – совершенно пустые, подернутые пеленой.

– Тебе есть что сказать в своё оправдание?

Слова ударили, как плеть. Я не дрогнула, только подняла голову выше.

Последнее слово значит…

– Ты веришь ей, Ивар? – тихо спросила, глядя ему прямо в глаза. – Веришь, что я могла причинить вред Любаве? Что я способна на такое?

Он замер. Вздрогнул.

Я шагнула к нему ближе, несмотря на руки стражников, схвативших меня за локти.

– Ты даже не выслушал меня. Не дал шанса. Как же так, Ивар? Где твой честный суд?

Толпа зашепталась громче. Бабы вскрикнули:

– Она говорит верно! Где доказательства?!

Другой голос, резкий, злобный, визгливо парировал:

– Колдунья! Она туманит разум воеводе! И вас надурить пытается! – Желанна своё чёрное дело знала, из кожи вон лезла.

На её стороне было уважение и влияние её отца, а на моей лишь моё слово.

– Али забыли, что в Залесье мором скот и поля скосило? Тоже дело рук Таяны! – решила все свои грехи на мой счёт перекинуть подлая подруженька. – Веда и на ваши семьи беду накличет! Побойтесь!

– Жечь ведьму надобно! – тут же в страхе за свои шкуры всполошился, взбесился народ.

Стадом овец легко управлять, если знать на что надавить.

Мои слова против ничего не изменит. Не поверят мне озлобленные мужи и жëны.

Ивар поднял руку, призывая к тишине. Лицо его исказилось, будто он боролся с самим собой.

– Приговор вынесен. Закон есть закон.

Я усмехнулась. Горько, но без злобы.

Стражники подвели меня к костру. Один из них начал привязывать мои руки к столбу. Я не сопротивлялась.

Только пытливо всматривалась в черты на Ивара, искала в его глазах хоть искру сомнения, хоть тень прежней теплоты. Но он не смотрел на меня.

– Ивар… ай, – тихо шепнула я и охнула от боли, когда верёвки перетянули запястья.

Его остекленевший взгляд был устремлён куда‑то вдаль, будто он сам пытался отгородиться от того, что происходило.

– Закон… – повторила я, перейдя на сбивчивый шепот. – А где же справедливость? Ты когда‑то говорил, что медведь в тебе чувствует правду. Так почему сейчас он молчит?

Он вздрогнул, но не повернулся. Губы сжал в тонкую полоску, но так и не ответил.

Его глаза на миг вспыхнули янтарным отблеском, но тут же погасли. Он отступил, будто не мог больше смотреть на меня, находиться рядом.

– Зажигайте уже огонь, – не выдержала Желанна, а Ивар кивнул кметям и отвернулся от меня.

Стражники шагнули к костру, поднесли факелы. Сухая солома затрещала, пламя взметнулось высоко и с жадностью принялось облизывать брёвна.

Жар ударил в лицо. Укусил щиколотки и открытые участники тела, но я не отвела взгляда от сгорбленной спины воеводы.

Борись с колдовством Ивар! Ну же!

Плечи воеводы ходили ходуном, жилы вздулись, но не выходило у него победить в одиночку злую ворожбу, завязанную на кровавых жертвах.

Атрей… где же ты? Смог ли добраться до дружины Ярослава?

Мой ведовский дар не откликался, как я не звала, ослабленный темной ворожбой.

В упадническом настроении вчера я поздно поняла, что за ужин мне принесли – заговоренный на подавление силы.

Подстраховалась змея. Основательно готовилась избавиться от соперницы.

Пламя вокруг меня вилось стеной, полное концентрированной злобы. Едкий запах гари забивал лёгкие, вызывал раздирающий грудь кашель и слезы.

Светлые боги, рассудите! Никогда я так не молилась, как в эту минуту глубокого отчаяния.

Помогите мне…

Ужас сковал внутренности, липкие щупальца оплели паутиной. Дикий страх прокатился иглами вдоль хребта, заполнил лёгкие до краёв, лишая дыхания.

Сердце грохотало набатом. Одежда взмокла от пота. Я не хотела умирать.

Воздух дрожал. Треск дров и рёв пламени оглушали. Минуты текли одна за другой, растягивались в вечность.

Мысли, сожаления, обиды всё смешалось в опустевшей голове.

Неужели я всё-таки погибну здесь?

Я зажмурилась, глаза и лицо опалило невыносимым жаром.

– СТОЙТЕ! КНЯЗЬ ЕДЕТ В ТЕРЕМ!!!

Внезапно звонкий крик вперемешку с лошадиным ржанием сотряс воздух.

Все обернулись. По площади на сером жеребце скакал Атрей, люди разбегались из-под копыт, уступая дорогу. Его волосы растрепались, плащ порван, в руках он сжимал что‑то, завёрнутое в ткань.

– Немедленно гасите огонь! Я принёс доказательства невиновности Таяны!

Выкрикнул он, на