Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Колючий комок застрял в горле, мешая говорить, всё ещё никак не могла отойти от потрясения.

– За жизни Любавы и дитя моего век благодарен буду, – произнес рокочуще громко, во всеуслышание. – Чего хочешь проси – клянусь, исполню! Княжье слово даю!

– Не нужно мне… ничего, Ярослав, – вытолкала кое-как из груди я слова.

А сама смотрела на Ивара, который ревел и дёргался в путах, грозя вырваться. Но стражники натянули цепи крепко, железные звенья звенели при каждом его движении.

– Он не виноват, – шептала сипло. – Желанна… она использовала тёмную ворожбу. Он был под её влиянием, пленником ситуации. Она приворожила Ивара и подавляла его зверя, но что-то пошло не так.

Ярослав понятливо кивнул. Приобнял меня за плечи, и вместе с ним мы обернулись к пыхтящему медведю.

– И как нам снять чары с брата? – сурово нахмурил брови. Видно, что мучения Ивара ему в тягость.

– Атрей, – окликнула я своего храброго мальчика, сидевшего на оглобле телеги неподалёку.

Воевода его нехило потрепал. Атрей сидел, свесив голову, опираясь руками о колени, весь в царапинах и ссадинах, дышал загнанно, но был цел. Серьёзных ран Ивар, слава Богам, ему не нанёс.

Видно, медведь чуял в мальчике некровную связь и потому подсознательно не причинил особого вреда.

Атрей понял меня без слов.

Кинулся к своему коню и достал из седельной сумки рубашку с широкой горловиной на шнурке – ту самую, на которой я вышивала обережные узоры для Ивара по вечерам и в бессонные ночи. Красные и чёрные нити на ней переплетались в сложный узор, защищающий от тёмных сил.

– Нужно надеть на него это, – стиснула я в руках льняную ткань.

– Справишься сама, веда? – заботливо намекнул князь, что я на ногах едва стою.

Кивнула лишь государю. Я должна сделать это сама.

На подгибающихся ногах, шатаясь из стороны в сторону, в промокшем насквозь платье и необъятном плаще с чужого княжьего плеча, я побрела к тому, кого полюбила всем сердцем и душой.

Люди расступались передо мной, шептались, а я смотрела только на Ивара в облике медведя.

Присела перед сломленным воеводой на колени. Тишина повисла такая звенящая, что слышно было только тяжёлое дыхание зверя и далёкий крик птиц над рекой.

Ивар медленно поднял на меня янтарные глаза, в них мелькнуло узнавание.

Медведь замер. Затем вздрогнул, глаза его расширились, а дыхание стало прерывистым.

– Э-э-в-в-в… – протянул он с тихим рёвом, не разрывая нашего зрительного контакта.

– Смотри на меня, – положила ладони ему на широкий нос. Зверь навострил уши-пельмешки, я продолжила с мягкой, вымученной улыбкой: – Смотри в мою душу. Ты же помнишь меня, любый?

Он шумно сопел. Я взяла и набросила рубаху зверю на лобастую морду.

Как только зачарованная ткань коснулась медвежьей шкуры, тело Ивара выгнулось дугой, грубая шерсть под моими ладонями исчезала, а долгое мгновение спустя рядом со мной был уже полностью обнажённый мужчина.

Я помогла ему надеть рубаху нормально.

Из карих глаз рассеялся туман. Плечи воеводы со стоном расслабились, взгляд прояснился. Он посмотрел на меня с глубокой виной, и в этом взгляде была вся прежняя любовь, а вместе с ней отчаянное осознание: вся причиненная мне боль и раскаяние.

– Тая… прости меня… – прохрипел, отшатываясь от меня. Я видела, чувствовала, как хотел коснуться меня, но не посмел. – Я не должен был верить ей. Не должен был… сомневаться в тебе. Что я… что я наделал?!

Ивар глухо взвыл и саданул кулаком по земле, разбивая костяшки в кровь. Зажмурился.

– Боги! Я сам себе противен!

– Всё позади, – прошептала я, но Ивар только на это качнул головой и удрученно закрыл лицо рукой.

Желанна попыталась сбежать по шумок, но двое дружинников схватили её.

– Веда всё лжет! Клевета, – зашипела она, вырываясь. – Вы все слепы! Он мой! Ивар мой!

– Не лги себе, змея, – не слушал воплей девицы Ярослав и медленно повернулся к Ивару:

– Брат… Ты был не в себе. Но теперь всё кончено.

Ярослав помог мне встать на ноги, а сам шагнул к обозленной Желанне, взгляд его был гневным, а тон голоса морознее зимнего ветра:

– Ты осмелилась использовать тёмную ворожбу против княжеского дома? Навредила княгине в тягости и погубила невинные жизни.

Желанна побледнела, но тут же оскалилась на меня:

– Разлучница! Веда безродная! – зашипела Желанна в мою сторону, брызгая слюной. – Это ты во всём виновата! Я…

– Рот закрой! – гаркнул Ярослав на всю площадь, обрывая её. Заставляя всех присутствующих вздрогнуть в ожидании.

Рука князя дёрнулась в порыве не то влепить обезумевшей девице оплеуху, не то придушить на месте. Кулак сжался так, что костяшки побелели.

Ярослав сделал глубокий вдох, пытаясь унять гнев, однако сумел сдержать свою горячность – годы правления научили его сдерживать порывы, даже когда кровь кипела от ярости.

– Стража! Уведите её в темницу, я после решу, что с ней делать.

Воины схватили Желанну за руки и поволокли. Она вырывалась, истерично захлёбывалась слезами и извергала проклятия:

– Вы ещё пожалеете! Все пожалеете..! – Её писклявый голос затих вдали, когда стражники вывели её с площади.

Я повернулась к Ивару. Он стоял, опустив голову, плечи его содрогались, ладони давил в кулаки. К этому времени ему принесли портки.

– Ивар… – прошептала я, касаясь его левой руки.

Он вздрогнул, поднял на меня глаза. В них стояла мука, стыд и отчаяние.

– Таяна… я… – надрывно произнёс. – Я не помню… не понимаю, как поверил ей. Как мог решить, что ты…

Я прижала ладонь к его щеке. Кожа была горячей, влажной от пота.

– Ты был под чарами. Не ведал, что творил.

– Снова оправдываешь меня, – повернул голову и коснулся губами моей ладони. Его лихорадочное дыхание опалило пальцы.

– Прости меня, – зашептал снова, поцеловал каждый. – Тая, я такой дурак, чуть не потерял тебя. Прости за то, что не смог вовремя распознать затаенную в Желанне чёрную злобу. Что не в силах оказался побороть тёмные чары.

Под всеобщие вздохи и оханье Ивар рухнул передо мной на колени. Оплел руками талию и уткнулся лицом мне в живот.

Вдруг вздохнул тяжело и как-то удивлённо, оторвался на миг, блаженно улыбнулся и вновь прижал нос к моему пупку под влажной парчой платья.

Грубоватые пальцы воеводы бережно огладили