Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Я глубоко вдохнула, ощущая, как внутри смешиваются противоречивые эмоции: обида, злость и горечь с потрясением.

– Спасибо… что рассказал мне правду. Приданное я приму.

Изяслав улыбнулся добро, затем неожиданно обнял меня крепко, по‑родственному.

– Мне правда жаль, Таяна, что так с нами вышло. А могло всё сложиться и совсем по-другому, переступив я через себя раньше. Все эти годы опасался, что возненавидишь, что даже слушать не станешь – говорю же, глупец я, был, – посетовал мне в макушку. – А ты вон какая красавица мудрая и сильная духом выросла! Заряна гордилась бы тобой.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Трясущимися руками я обхватила широкую спину князя, уткнувшись лицом в его кафтан.

Мне нечего было сказать ему в ответ на произнесённые слова. Ведь по-сути я не его настоящая племянница.

Опоздали родичи с извинениями. Но всё-таки…

– Хорошо, я… навещу Радимира.

Сделаю это ради памяти погибшей души травницы. В конце концов каждый человек, будь то простой крестьянин или государь, заслуживает шанс на искупление.

– Раз выяснилось всё, тогда прошу всех к столу, – взял слово порядком захмелевший Ярослав, потащив за собой вслед и не упирающегося князя Изяслава. Давая мне небольшую передышку. – А то народ потерял молодых!

Ивар притянул меня к себе, жарко поцеловал в висок:

– Пойдём, жена моя. Грустить тебе больше сегодня я не позволю.

И мы вскоре вернулись к гостям, где хмель лился рекой. Веселье вспыхнуло с новой силой, запели под гусли бабы с мужиками, девки водили хороводы вокруг костров, а парни удалые, красуясь перед ними, соревновались в ловкости и силе.

Вот так вот собираясь в отпуск в Таиланд, благодаря высшим силам я угодила в совершенно другой мир, где обрела свои корни и настоящую любовь. Будет мне потом, что поведать детям в глубокой старости.

***

В середине весны у нас с Иваром родился первенец: мальчик, крепкий и звонкий, с глазами цвета лесного мха. Мы назвали сына Елисей в честь древнего богатыря освободителя от гнета степных кочевников. А следом появилась на свет дочка, нежная, как утренняя заря, с золоторусыми кудрями и смешливыми ямочками на щеках.

Я нарекла малышку Заряной в память о матери.

Беременность дочерью далась мне не легко, роды долгими и изнурительными. Она вытягивала из меня ведовские силы похлеще братца, зарождая собственный целительский дар.

Ивар сутки не отходил от покоев, пока я металась в жару, и когда на следующее утро первый крик разорвал наконец тишину терема, воевода уже не выдержал, ворвался внутрь, несмотря на протесты повитух.

– Живы?! – хрипло рыкнул на женщин муж, бледный как полотно. – Обе?

Я устало улыбнулась, обессиленно протянув к нему руку:

– Живы мы. Всё хорошо, любимый.

Воевода упал на колени у испачканного ложа, прижался лбом к моей ладони, плечи его сотрясались.

– Хвала Богам! – выдавил на эмоциях. – Я думал с ума сойду от переживания… больше не притронусь к тебе.

– Не говори глупости, со мной правда всё в порядке. Такова женская доля с болью приходить в этот мир и рожать в муках новую жизнь, – погладила мужа по затылку и макушке, перебирая в пальцах взмокшие от пота пряди. – Мучения стоили того.

Старая повитуха Марфа принесла мне чистую запелёнатую малышку, и я сразу приложила дочь к груди. Со второй попытки Заряна жадно обхватила ареол и активно зачмокала, я ей лишь немного помогла.

– Ты только взгляни на неё – наша дочь красавица.

– У неё твои глаза, а цвет волос мой. – Ивар осторожно, опасаясь сделать хрупкой Заряне больно, коснулся пальцем крохотного носика. – Спасибо, что подарила мне это чудо.

– Можно уже? – В двери заглянул Атрей с Елисеем на руках, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Кажется крик сестрички разбудил братьев.

– Идите к нам, – от жуткой усталости клонило в сон, но я счастливо улыбнулась.

Моя маленькая большая семья в сборе.

Несколько лет спустя

Елисей рос бойким и любознательным. В три года он уже таскал игрушечный меч, а в пять бегал быстрее всех мальчишек на дворе. Заряна же, хоть и была младше на год, не менее упряма. Она всюду следовала за братцем настырным хвостиком, а когда тот пытался её отогнать, грозила ему кулачком и кричала:

– Я тоже воин!

Ивар гордился детьми. Часто на рассвете, когда солнце озаряло золотыми тучами горизонт, он выходил во двор терема и наблюдал, как Елисей под наставлением дружинника с серьёзным видом размахивает деревянным мечом, а Заряна, поджав губы, пытается повторить его движения.

– Ну‑ка, Заряна, – подзывал он дочь, – покажи, как надо держать щит. Вот так, молодец! А теперь шаг в сторону, уклонение…

Моя кнопка старательно выполняла указания, пыхтя от усердия. Её косичка подпрыгивала на спине, а глаза горели азартом.

– Я буду воительницей! – заявляла она, вытирая пот со лба.

Елисей, услышав это, привычно фыркнул:

– Воинов в юбках не бывает. Женское дело – очаг домашний хранить, да детей нянчить, а не лезть в драку вперёд мужчин!

– А я буду первой такой! – не сдавалась Заряна, насупившись и стиснув кулачки от обиды.

Ивар лишь улыбался, глядя на их споры и перепалки. Дух соперничества хорошего закалял дух.

Атрей на препирания младших закатывал глаза к небу и только качал головой. Он сразу спешил разнимать непосед, умело и ловко занимая каждого делом по силе. Елисея учил основам тактики, терпению, показывал, как читать следы на земле, как ориентироваться в лесу.

– Нет, вот так руку держи, – мягко поправлял хватку мальчика. – Чтобы удар был сильным, но плавным.

Я невольно улыбнулась. Атрей относился к моим детям как к родным – с той же заботой, что и к ним обоим проявлял Ивар. Он стал для них настоящим старшим братом.

Заряне же он подарил маленький лук и научил стрелять по мишеням.

– Ты должна быть точной, – наставлял он её. – Один выстрел – одно попадание.

Девочка кивала, сосредоточенно натягивая тетиву, и старалась выкладываться на полную. Я поощряла её