Истинно по-драконьи - Наталья Сергеевна Филимонова

ходе эксперимента. Я предположил, что все дело в слишком высоком уровне дара донора – животное попросту не могло его усвоить. Поэтому второго подопытного мы взяли с минимальным даром. К слову, это был ваш коллега-портальщик, только его сил хватало разве что на перемещение небольших предметов на минимальные расстояния. И на сей раз эксперимент завершился блистательным успехом! Крыса переместилась, исчезнув на наших глазах!

– И откуда вам знать, что она не сдохла сразу после перемещения? – коварно уточнила я, стараясь не слишком вдумываться в то, что рассказывает этот сумасшедший.

Получалось, правда, не особенно хорошо. Два маньяка нашли друг друга… да ведь они серийные убийцы! И этот псих даже не счел нужным хотя бы упомянуть, кого он убил в своих прошлых экспериментах… кроме несчастных лабораторных крыс.

И никто ни о чем не подозревает. Еще бы! Учитывая, что маньяки, судя по всему, оба работают в местной полиции. А барон – еще и ее начальник. Да о чем говорить, если старик не постеснялся привлечь подчиненных де Гриммора, чтобы вынести похищенных людей из картины! Достаточно было сказать, что мы – преступники. Потом им, наверное, объяснят, что это была какая-нибудь секретная операция, и задавать о ней лишних вопросов не стоит.

Старик тем временем, окинув барона последним взглядом, удовлетворенно кивнул и перешел ко мне, держа в одной руке чернильницу, в другой – кисточку.

Выхватить бы эту кисточку… если бы руки не были так надежно прикованы.

– Что вы, милочка, я совершенно уверен, что сдохла! – он принялся выводить что-то у меня на лбу. – Крысы, видите ли, лишены от природы магических каналов, ее неизбежно должно было разорвать. Мне надо было лишь убедиться, что реципиент не умрет непосредственно в момент передачи. Это, как вы понимаете, шок сродни болевому, и даже если…

– Ладно, а меня-то почему вы не усыпили? – снова невежливо перебила я. Не то чтобы я хотела, чтобы меня вырубили… да мне и умирать не очень-то хотелось. Но еще меньше хотелось бы умирать мучительно.

– Увы, моя дорогая, – магистр, кажется, искренне вздохнул. – С этим ничего не поделать. Дар, к сожалению, не покидает своего носителя так просто, и болевой шок донора – одно из условий. Поверьте, мне совершенно не хотелось бы причинять вам лишних страданий. Но тут уж ничего не попишешь. Помните, что пострадаете вы во имя великой цели! К тому же у вас есть неплохие шансы выжить. Конечно, я предпочел бы для первого опыта использовать баронессу, с ней результат может быть более предсказуем. В конце концов, ведь мы изначально рассчитывали именно на нее, еще много лет назад. И надо же было ей сбежать! Весьма безответственно с ее стороны. Я предлагал барону использовать другого донора, однако он почему-то упорно желал найти для этого непременно сильного мага. Вы ведь понимаете, как непросто поймать действительно сильного мага! Да еще и так, чтобы его не хватились! Право, вы стали подарком судьбы. Конечно, теперь я не в обиде на ее милость – все-таки два потенциальных донора значительно расширяют возможности. Правда, в случае неудачи будет не так просто найти нового реципиента… зато теперь в моем распоряжении еще и дракон, а о такой удаче я не мог и мечтать!

Угу, дракон… если бы он еще и шевелиться мог, цены б ему не было! Может, попробовать еще раз призвать… хоть кого-нибудь? И толку с этой моей магии, если я даже защитить себя не могу!

Впрочем, как показывает практика, иногда беззащитными перед банальной подлостью могут оказаться даже драконы.

– Ну вот, дорогуша, все и готово! – удовлетворенно заключил маг и обошел кресло, встав за моей спиной. – Боюсь, сейчас мне придется все же лишить вас голоса, иначе вы будете меня отвлекать. Ну вот… теперь придется немного потерпеть.

С этими словами он положил ладони на мои виски. А в следующую секунду все мое тело сквозь позвоночник прошила боль – дикая, сумасшедшая, такая, какой я не испытывала никогда в жизни. Крик застрял в горле, а из глаз хлынули слезы. Я не могла ни дернуться, ни пошевелиться, ни даже всхлипнуть – лишь беззвучно кричать.

Сквозь безостановочно текущие слезы я видела почему-то только чьи-то глаза. Они были единственным, что не расплывалось перед моим взглядом, а потому я совсем не была уверена в их реальности. Впрочем, думать и осмыслять что-то все равно не выходило.

Кто бы ты ни был, где бы ты ни был, если ты слышишь меня…

Глава 17. Глазами дракона

Люди вечно гадают, что случается с ними после смерти. Выдумывают сказки, во что-то верят, строят гипотезы…

Драконы не выдумывают и не верят. Они просто знают. По крайней мере, в том, что касается их собственного народа – а еще тех, с кем кто-то из драконов связал свою душу.

Каждый дракон, умерев, рождается на свет снова и снова. И сомневаться в этом как-то глупо, если память о прежних жизнях, пусть обычно и скрытая, порой возвращается, хоть и только в кратких видениях и вспышках озарений. Не с каждым такое случается, но уж когда случается, то удивления не вызывает: в критический момент своей жизни дракон может вдруг вспомнить то, что было некогда – столетия назад и вроде бы не с ним. Вспомнить то, что может оказаться вдруг важным и ценным сейчас, уже в этой жизни и новой судьбе.

В семьях этого народа редко бывает больше чем по двое детей, число драконов практически не растет с веками, а потому дракон, рожденный впервые, не отягощенный грузом прежних забытых жизней, – большая редкость. А еще у того, кто рожден впервые, нет и не может быть никакой истинной пары.

Все дело в том, что все драконы – однолюбы. Когда один из них по-настоящему влюбляется, любовь эта прорастает в его суть, становится от него неотделима.

А потому, когда дракон впервые во всех своих жизнях находит ту, которую сумеет полюбить всем сердцем, и если она ответит ему взаимностью, пара сначала очень долго проверяет свои чувства… а убедившись в выборе окончательно, заключает нерушимый брак – магический союз, освященный самим небом и связывающий навсегда не тела, а души.

У такого брака множество преимуществ. Супруги могут найти друг друга где угодно, чувствуют эмоции друг друга, могут даже общаться мысленно. Если один из двоих ранен или болен, другой может напитать его своей силой, поделившись жизненной энергией. Если одному из них угрожает серьезная опасность – другой проснется от любого сна, перенесется