Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

— А вы, друг мой?

— Конечно, я не дурак — отказался от столь щедрых даров, — я горько усмехнулся. — Блэйку доверять нельзя. Он смотрит на северные рудники и во снах видит, как бы прибрать их к рукам. Любыми способами. «Выгодные» сделки не прошли — так он решил орудовать под другим углом. Конечно, я отказал старому лису.

— Так поэтому вы выбрали леди Эшфорд?

— Поэтому, — кивнул я. — И ещё потому, что одна из моих прабабушек была южанкой. Из рода, близкого к Эшфордам по духу. Дань памяти, так сказать.

Я помолчал.

— И я ни капли не жалею. Даже если с Мэриэн… не так просто, как я думал у алтаря.

* * *

Я стояла за дубовыми дверями, затаив дыхание, и сжимала в руках кружку имбирно-ромашкового чая, которым меня угостили местные женщины, приговаривая: этот напиток одновременно восстанавливает силы и дарит покой душе.

«Вот только что-то наоборот со мной происходит. Всё кувырком, как ледник с горы».

— Что теперь будете делать? — спросил лэрд Грегор.

— Что?.. Мне необходимо объехать оставшиеся кланы. Поеду дальше… Но с нынешним положением вещей…

— Герцог, вам надобно возвратиться в Торнхаус с женой. А мой сын может возглавить сбор податей. Мы отправим всё с лучшим гонцом в Торнхаус. Не в первый раз. Ваш отец порой не мог сам отправиться, так нас как ломовых лошадок запрягал. А мы-то что? Мы не против развеяться, отдохнув от сего вида. Куковать надоедает, знаете ли. Вокруг одно ущелье и ни одного врага на распутье. Ни мечом помахать, ни на кулаках подраться. Потешьте наше самолюбие, милорд.

— А, уговорил, — услышала я чуть опьянённый голос Магнуса.

— Ваша карета дежурит за горой. Тоннель всегда готов открыть врата.

«Так вот, как тут переходят на другую сторону горы? А я-то думала — обратно тем же ходом».

Я глянула сквозь щель: Магнус держал в руках кружку с элем и был каким-то уж слишком задумчивым. Ушёл в себя, что ли…

И внезапно он произнёс то, от чего у меня перестало биться сердце. На миг, но он был — вечностью.

— Знаешь, всё чаще мне снится один и тот же дурной сон. Почти каждую ночь. Я вижу её на эшафоте… Вижу, как палач заносит топор. И ничего не могу сделать — ни остановить, ни срубить тому палачу голову самолично.

Лэрд Грегор умолк ненадолго.

— Сны — это всего лишь сны, герцог. Не берите в голову.

— Я и не беру. Но они слишком реальные, чтобы быть ими…

Я не стала слушать дальше. Тихо, стараясь не шуметь, отошла от двери, у которой стояла всё это время. Ноги не слушались, а в голове шумело.

«Ему снится моя казнь?!..»

Я прислонилась к холодной стене и прижала ладони к щекам. Они горели огнём.

«Может… он чувствует мою боль обиды?! И в этой жизни наоборот — боится потерять меня…»

Я закрыла глаза, а по щекам потекли слёзы. Радость, облегчение, боль… Не знаю, что это может быть, но ненависть отступает семимильными шагами, а вместо неё — первый проблеск… надежды ли?..

— Мэриэн?

Голос Магнуса. Он был прямо передо мной. Стоял в двух шагах. А я не услышала, выдав разом все чувства. Которые даже дурак или самый холодный чурбан прочтёт без слов и разрешения.

— Что ты тут делаешь?

— Я…

Но я не смогла ответить — накатило. Разрыдалась в голос. Почувствовав, как его руки накрывают меня, прижимая к груди.

«Рассказать ли ему о прошлом»?

44 ГЛАВА

Магнус увёл меня из большого дома без шума, даже не попрощавшись с хозяевами. Только кивнул Грегору напоследок, пересёкшись взглядами, и тот понимающе махнул рукой.

Как только вышла на улицу, в лицо ударил высокогорный ветер. Здесь, на высоте, всё ощущалось другим — колючим, как взгляд старых вояк, отслуживших свой срок и просто передающих навыки новым поколениям, травя армейские байки о былых подвигах.

Магнус вёл меня через весь двор к отдельно стоящему, чуть ли не на обрыве, дому на сваях, крепко держа за руку. Так, что иной раз казалось — кости трещат. Я не могла опустить глаз — столь грандиозны казались эти дома-«гнёзда». Жильё для суровых людей, настоящих горцев.

Мне казалось — он не даст мне упасть вниз. Сейчас.

Домик, который нам выделили, стоял на отшибе, особняком от всего поселения. Небольшой, но уютный по-своему, хоть со стороны всё тут неказисто. Внутри уже кто-то растопил камин для временных жильцов, на столе под полотенцем — свежеиспечённый пирог, чтобы насытить желудок с тяжёлой дороги. А рядом бутыль с двумя кружками, и ещё один чайник дымится, наполняя дом ароматом чая, ингредиенты которого с любовью собирают в горах по весне.

А на кровати — тёплые шкуры разложены с заботой.

— Присядь, — сказал Магнус, подводя меня к кровати. — Отдохни и успокойся.

Я послушно села на край кровати — не было сил перечить ему. Смотрю на руки — дрожат, как листва по осени. Лишнее дуновение ветра — и сорвётся последний жухлый лист. И ноги — вата…

Магнус опустился рядом, взял мои ладони в свои, крепко сжав.

— Ты вся трясёшься. Что произошло? Рана вновь потревожилась?

— Я в порядке, — соврала, но голос — нет.

— Врёшь, — прошептал он.

«Лучше б был груб и кричал! Почему же нежен со мной?! Магнус, ты не представляешь, какая это пытка — быть рядом…»

— Да, — наконец призналась я. — Вру.

Магнус не отпустил моей руки, взглянул прямо в душу. Режущий до боли пытливый взор. Такой долгий, что невозможно отвести глаза в сторону. Он испытывал беспокойство — то, которое невозможно скрыть даже от случайного прохожего.

— Магнус, — я чуть ли не всхлипнула. А он — молчал, ожидая. — Тот сон… про эшафот… Ты говорил о нём с лэрдом Орлиного гнезда, Грегором.

Плечи мужа передёрнуло. Лицо напряглось, став суровее.

— Значит… ты подслушивала?

— Случайно. — Я не стала оправдываться. — Что это за сон? Расскажи мне.

— Зачем тебе? Это всего лишь…

— Я хочу знать, Магнус. Для меня это важно! — голос сорвался на хрип.

Некоторое время он молчал, а после, убрав руку, встал и, отойдя к окну, отвернулся так, чтобы даже лица не разглядеть, и сказал:

— Ничего такого — дурной сон, где я почему-то вижу свою жену на плацу, обвинённую в измене королю, и…

— Веришь в это?.. — я задыхалась, но должна была спросить. Услышать. От его ответа зависело всё. Моё решение, вера в лучшее будущее, а не