Будет больно - Ольга Дашкова

Им не понять, что я сломался в тот момент, когда меня оторвали от Софи. Все остальное уже не имеет значения.

Через два дня снова прачечная. Женщина обещала принести паспорт. Не настоящий, конечно, но достаточно хороший, чтобы пересечь границу. Деньги я обещал перевести ей позже, как только вырвусь, много обещал, она поверила или просто ей стало жалко меня, уже не суть.

Боже, как же я ненавижу отца. Ненавижу так сильно, что иногда кажется, что эта ненависть поглотит меня целиком, не оставив ничего другого. В такие моменты я боюсь сам себя. Боюсь, что действительно стану таким, как он. Что во мне слишком много его крови, его гнилой сущности.

И только мысль о Софии держит меня на плаву. Ее глаза, когда она смотрит на меня без страха, без осуждения, с такой чистой, такой незамутненной любовью, что перехватывает дыхание. Ее руки, когда она касается шрамов на моей спине не с жалостью, а с нежностью, словно заново создает меня своими прикосновениями. Ее смех, легкий, звонкий, настоящий.

Она видит во мне не Шульца, не сына своего отца, не богатого мажора из университета. Она видит меня настоящего, сломанного, искалеченного, но все еще способного любить. И ради этого, ради того, чтобы быть достойным ее взгляда, ее прикосновений, ее любви, я готов на все.

Подхожу к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Где-то там, далеко на востоке, за сотни километров, просыпается Москва. Где-то там Софи открывает глаза, встает, идет на кухню, варит кофе. Смотрит в окно – думает ли обо мне? Помнит ли? Ждет ли?

Не могу представить, что она отказалась от меня. Даже если отец угрожал ей, даже если она боится, она не могла просто забыть, не могла переступить через то, что было между нами. Это было настоящим. Самым настоящим, что было в моей жизни.

И я вернусь к ней. Чего бы это ни стоило.

План прост до безумия. Опасен, но прост. В четверг прачечная. Новый паспорт, немного денег, которые мне тоже одолжит эта добрая женщина. Затем – вечером, когда на смену заступит младший из охранников, тот, что помоложе и понаглее, горячая вода из чайника выльется ему в лицо.

Ключ от двери на связке у него на поясе. Потом вниз по лестнице, не на лифте. На улице ловлю такси до вокзала. Ночной поезд до границы. Оттуда маршрутками, автобусами, попутками до Москвы. Найти Софию. Забрать ее и Марту.

А потом – будь что будет.

Сажусь на кровать, сжимая виски ладонями. От недосыпа, от постоянного напряжения, от боли начинает кружиться голова. Но нельзя раскисать. Только не сейчас.

Каждый час без Софи – пытка. Каждая минута без нее – как будто у меня вырвали что-то жизненно важное, оставив зияющую дыру в груди. Я никогда не думал, что можно так скучать по человеку, так физически ощущать его отсутствие, словно лишился части себя.

Я не знал, что любовь может быть такой. Всепоглощающей, болезненной, выворачивающей наизнанку. Раньше думал, что это все сказки, выдумки, красивые слова. Что «любовь» – это просто название для сильной привязанности, для желания обладать, для совместимости характеров и тел.

Как же я ошибался.

Любовь – это когда ты готов умереть, но защитить. Когда ты чувствуешь боль другого, как свою. Когда ты видишь несовершенства, слабости, недостатки – и любишь не вопреки, а вместе с ними, полностью, без остатка.

София открыла мне это. Показала, каким я могу быть, если только позволю себе. Если не буду бояться, не буду прятаться за маской цинизма и равнодушия.

С ней я могу быть собой. Без страха осуждения, без необходимости соответствовать. Просто дышать полной грудью и знать, что я – достаточно хорош. Что я достоин любви просто потому, что существую.

И я не могу ее потерять. Не теперь, когда только начал жить по-настоящему.

Ложусь обратно на кровать, накрываю лицо подушкой, словно это может заглушить крик, рвущийся изнутри. Я должен быть сильным. Должен быть умным, расчетливым, хладнокровным, как учил отец. Использовать его уроки против него самого. Дождаться момента, не сорваться раньше времени.

Осталось два дня.

Всего два дня, и я буду свободен.

Найду Софи, заберу ее и Марту, увезу туда, где отец не сможет нас достать. Австралия, Новая Зеландия, Южная Америка – неважно. Главное – подальше от него, от его власти, от его ядовитой любви, которая душит, ломает, уничтожает.

И все будет хорошо. Должно быть. Иначе зачем все это?

Я усмехаюсь, вспоминая любимую фразу отца: «Шульцы не сдаются». Впервые в жизни я согласен с ним. Я не сдамся. Не отступлю. Не отрекусь от любви, которая сделала меня человеком.

Глава 33

Еще два дня без Арнольда. Еще сорок восемь часов в подвешенном состоянии, когда каждая минута растягивается до бесконечности, а ночи превращаются в мучительное ожидание рассвета.

То единственное «Люблю…», пришедшее с незнакомого номера, я перечитываю по сто раз на дню, словно это заклинание, способное вернуть его ко мне. Отвечаю, но сообщения не доходят – номер больше не существует.

Иногда мне кажется, что я сама придумала это сообщение, так отчаянно хотела услышать хоть что-то от него, что мозг сыграл злую шутку. Но нет, оно здесь, в телефоне, реальное.

Сегодня я снова в особняке Шульцев. Сижу в просторной детской Марты, раскладываю учебники и пособия на столе из светлого дерева, слушая, как девочка что-то напевает в ванной, готовясь к уроку.

Ее настроение заметно улучшилось за последние дни – простуда прошла, а отсутствие отца, видимо, действует на нее так же благотворно, как на ее мать. Виктория в последний раз даже улыбнулась мне, когда встретила в холле – по-настоящему, не той вымученной улыбкой, которую обычно надевает при посторонних.

Но сегодня что-то не так. Атмосфера в доме изменилась, стала тяжелой, напряженной. Дворецкий, обычно вежливый и невозмутимый, избегал смотреть мне в глаза, когда впускал в дом. Горничная, протирающая статуэтки в холле, вздрогнула, уронила тряпку, когда я поздоровалась.

А Виктория… я не видела ее сегодня. Наверное, это и настораживает больше всего.

Вчера вечером я случайно открыла одну из социальных сетей и наткнулась на фотографии Златы. И то, что я увидела, поразило меня как удар под дых.

Злата в Дубае. Фотографии роскошного отеля с видом на Персидский залив, яхты, пляжи, рестораны. Десятки снимков, и на всех она одна,