Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

— Я — леди Элис Даркар, — ответила я спокойно. — Равная носительница Тьмы. Жена лорда Дариуса. И я имею полное право защищать свой дом.

Я отпустила контроль.

Тьма взметнулась вокруг меня настоящей волной, которая прокатилась по полю, заставив факелы в руках нападавших затрепетать. Мои глаза вспыхнули алым, а с ладоней сорвались чёрные щупальца, готовые ударить в любой момент.

Дариус сделал шаг вперёд, и его Тьма поднялась за спиной. Его глаза стали чёрными, и в них заплясали багровые молнии. От него исходила такая сила, что лошади в отряде Вирсавии начали пятиться, и некоторые всадники едва удерживались в сёдлах.

— Вы хотели увидеть Тьму, леди Вирсавия? — произнёс Дариус голосом, от которого дрожала земля. — Смотрите. Но предупреждаю: она больше не проклятие. Она — наша сила. И она защищает этот дом.

Мужчина взмахнул рукой, и Тьма рванулась вперёд. Чёрная волна ударила в мёрзлую почву, и от места удара во все стороны побежали трещины, из которых начали вырываться клубы дыма. Лошади заржали, всадники начали спешиваться, кто-то бросил факел и побежал.

Вирсавия пыталась удержать контроль, крича что-то, но её голос тонул в общем шуме.

Я тоже не осталась в стороне. Тьма, послушная моей воле, скользнула к отряду и окружила их.

Я не хотела никого убивать.

Я хотела, чтобы они поняли: с нами нельзя воевать.

С нами можно только дружить.

— Уходите, — сказала я, и мой голос прозвучал почти ласково. — Уходите сейчас, и мы забудем об этом. Останетесь… пеняйте на себя.

Первым побежал молодой парень с дубиной. За ним — женщина в плаще. Потом ещё двое, ещё. Через минуту от «армии» Вирсавии осталась только она сама да пятеро самых упрямых.

— Это ещё не конец, — прошипела она, разворачивая лошадь. — Я вернусь. С настоящей силой.

— Возвращайтесь, — Дариус пожал плечами. — Мы будем ждать.

Вирсавия ударила лошадь пятками и поскакала прочь. Оставшиеся последовали за ней. Через несколько минут поле перед воротами опустело, только дым от факелов стелился по земле.

Дариус повернулся ко мне. Его глаза снова стали серебряными, крылья втянулись.

— Ты была великолепна, — обнимая, похвалил меня муж.

— Мы были, — поправила я, прижимаясь к нему. — Вместе.

Слуги, стоявшие за нами, начали аплодировать. Хоббс, Мэгги, миссис Гримшоу — все она радостно хлопали.

А когда веселье утихло, мы все вернулись в замок. В ту ночь мы долго не могли уснуть, ведь слишком много адреналина бурлило в крови.

— Это было легко, — сказала я. — Слишком легко.

— Потому что мы сильны, — ответил он. — И потому что они слабы. Но ты права — Вирсавия не сдастся. Она попытается снова. Возможно, найдёт других союзников. Возможно, действительно обратится к Короне.

— И что мы будем делать?

— Жить, — Дариус поцеловал меня в висок. — Готовиться. Укреплять Равенмур. Искать союзников при дворе. Но главное, держаться вместе. Пока мы вместе, нам ничто не угрожает.

Я кивнула.

Дариус был прав.

Мы прошли через проклятие, предательство, плен и кровавую луну и какая-то обиженная аристократка не могла нас остановить…

Глава 23

Беременность

После бесславного отступления леди Вирсавии прошло около месяца. Вестей от женщины не было. Возможно она затаилась, а возможно и поняла, что с нами лучше не связываться. Дариус, впрочем, не терял бдительности. Он усилил охрану замка, наладил связь с несколькими союзниками в столице и велел докладывать о любых подозрительных передвижениях в округе.

Наша жизнь постепенно возвращалась в мирное русло.

Зима наконец начала сдавать позиции. Снег сошёл, обнажив серую, но живую землю, а в оранжерее миссис Гримшоу уже вовсю цвели первые весенние цветы. Я проводила там много времени — помогала пересаживать ростки, вдыхала влажный, пахнущий зеленью воздух и чувствовала, как внутри меня что-то расцветает вместе с природой.

Сначала я не придала значения первым признакам. Просто однажды утром, спускаясь к завтраку, почувствовала лёгкую тошноту от запаха яичницы. Я списала это на усталость, ведь в последние дни я действительно много работала, разбирая бумаги и принимая просителей.

Дариус заметил, что я побледнела, но я отмахнулась, сказав, что всё в порядке.

Через пару дней тошнота вернулась. На этот раз от запаха кофе. Я едва успела выскочить из-за стола и добежать до уборной. Мэгги, встревоженная, принесла мне воды и мятный отвар, который, к счастью, помог.

— Миледи, — сказала она тихо, когда я, бледная и вспотевшая, сидела на краю ванны, — простите мою дерзость, но… когда у вас в последний раз были… женские дни?

Я замерла. Мысленно отсчитала недели. Месяц. Полтора. Почти два.

— Я не помню точно, — призналась я. — Столько всего случилось. Вирсавия, ремонт, приёмы… Я не следила.

Мэгги потупилась, но я успела заметить, как в её глазах загорелся ш8альной огонёк.

— Может, стоит показаться лекарю, миледи? В Блэквуде есть хорошая повитуха, госпожа Марта. Она многим помогла.

Я согласно кивнула…

В тот же день я отправила Мэгги в Блэквуд с поручением привезти госпожу Марту. Дариусу я ничего не сказала. Не хотела обнадёживать раньше времени. Он был занят в кабинете с Хоббсом, обсуждая ремонт восточного крыла, и я проскользнула мимо, сославшись на головную боль.

Повитуха прибыла к вечеру. Это была дородная женщина лет пятидесяти, с добрым, морщинистым лицом и руками, пахнущими травами. Она осмотрела меня в нашей спальне, задала множество вопросов о самочувствии, о последних женских днях, о том, как я сплю и что ем.

А затем вновь приступила к осмотру.

Наконец она выпрямилась, вытерла руки полотенцем и улыбнулась.

— Поздравляю, леди Даркар, — произнесла она. — Вы носите дитя. Срок небольшой, около двух месяцев, но всё идёт хорошо. Тьма, о которой вы мне рассказали, не вредит малышу. Наоборот, она словно оберегает его. Я чувствую это.

Я сидела на кровати, не в силах пошевелиться. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле. Ребёнок. У нас будет ребёнок. У меня и Дариуса. После всего, что мы пережили…

Новая жизнь. Наша жизнь.

— Вы уверены? — прошептала я.

— Абсолютно, — повитуха погладила меня по руке. — Берегите себя, миледи. Больше отдыхайте, ешьте то, что просит тело, и не перенапрягайтесь. Тьма защищает дитя, но ваше тело всё равно нуждается в заботе. Я оставлю вам травы от тошноты