Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

— Потому что она свободна… Ты сделала это, Элис. Ты освободила мой род. И подарила мне её. Я не знаю, как тебя благодарить.

— Просто люби нас, — ответила я. — Её. И меня. Этого достаточно.

— Этого более чем достаточно, — он наклонился и поцеловал меня. — Я буду любить вас обеих. До последнего вздоха. И дальше…

Дни после рождения Лианны пролетели как одно мгновение. Я восстанавливалась быстро. Тьма помогала, ускоряя заживление и возвращая мне силы. Дариус практически не отходил от нас. Он брал дочь на руки при любой возможности, носил её по замку, показывал море из окна, рассказывал о звёздах и древних легендах. Лианна слушала, уставившись на него серьёзными серебряными глазами, и иногда, когда он замолкал, требовательно гулила, словно просила продолжать.

Мэгги души не чаяла в маленькой госпоже и проводила с ней каждую свободную минуту. Миссис Гримшоу вязала крошечные носочки и пледы, ворча, что в замке сквозняки, а ребёнка нужно беречь. Даже Хоббс, вечно невозмутимый, однажды был застигнут за тем, что строил смешные рожицы, пытаясь рассмешить Лианну…

Однажды вечером, когда Лианна уже спала в своей колыбели, а мы с Дариусом сидели у камина, он вдруг сказал:

— Знаешь, о чём я мечтаю?

— О чём?

— О большой семье, — он посмотрел на меня, и в его глазах была мягкая, мечтательная улыбка. — Не только Лианна. Ещё дети. Много детей. Чтобы Равенмур снова стал шумным, полным голосов и смеха. Чтобы коридоры не пустовали, а звенели от топота маленьких ног. Чтобы за столом собиралось много людей — наши дети, может быть, дети Розалин, когда она выйдет замуж. Я хочу, чтобы наш дом был полон жизни.

Я взяла мужа за руку.

— Я тоже этого хочу… И у нас всё это будет…

Эпилог

Пять лет спустя

Иногда мне кажется, что это время пролетело как один вдох, а иногда я оглядываюсь назад и не могу поверить, сколько всего изменилось с того дня, когда я, дрожащая и испуганная, в чужом свадебном платье, переступила порог Равенмура.

Теперь, стоя на балконе западной башни, я смотрю на замок и не узнаю его. Серые стены, которые раньше давили своей мрачностью, теперь увиты плющом и дикими розами. Миссис Гримшоу лично занималась посадками, и теперь каждую весну замок утопает в зелени и цветах. Окна, которые раньше зияли тёмными провалами, сияют чистым стеклом и светятся по вечерам тёплым янтарным светом. Во дворе больше не гуляет только ветер, теперь там разбит небольшой сад с качелями и песочницей, и сейчас, в лучах закатного солнца, там играют дети.

Наши дети.

Лианна, моя первеница, моя «свет во тьме», носится по двору, размахивая деревянным мечом. Ей пять лет, и она — ураган. Светлые волосы, унаследованные от меня, развеваются на ветру, серебряные глаза горят азартом, а Тьма — её собственная, врождённая, свободная — клубится вокруг неё лёгким чёрным облачком, принимая причудливые формы. Сейчас это что-то вроде дракона с расправленными крыльями. Лианна обожает драконов.

— Эйдан! — кричит она, оборачиваясь. — Защищайся, трус!

Эйдан, наш младший, только что научившийся твёрдо стоять на ногах, смотрит на сестру огромными, как блюдца, серебряными глазами. Ему два года, и он ещё не совсем понимает правила игры. Но когда Лианна бросается на него с боевым кличем, он взвизгивает от восторга и пытается убежать, смешно перебирая пухлыми ножками. Его Тьма — пока ещё совсем крошечная, едва заметная — реагирует на его эмоции: вокруг него вспыхивают и гаснут крошечные чёрные искорки, как праздничный фейерверк.

Я улыбаюсь, глядя на них. Мои дети. Наши дети. Свободные от проклятия, которое терзало род Даркаров четыре столетия. Их Тьма — не бремя, не враг, а часть их самих, такая же естественная, как дыхание. И они растут, зная, что они любимы. Что их сила — это дар, а не проклятие. Что они могут быть кем угодно и не бояться себя.

— Осторожнее с братом! — кричу я сверху. — Он ещё маленький!

Лианна останавливается, поднимает голову, щурится от солнца. Её лицо расплывается в улыбке.

— Мама! Я не обижаю его! Я учу его быть храбрым!

— Храбрость — это не только мечом махать, — раздаётся низкий, тёплый голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь. Дариус стоит в дверях балкона, прислонившись плечом к косяку. За пять лет он почти не изменился. Тьма, ставшая частью нас обоих, замедлила старение, и сейчас он выглядит так же, как в день нашей первой встречи. Разве что морщинки вокруг глаз стали глубже — от улыбок, которые теперь появляются на его лице гораздо чаще. И в серебряных глазах больше нет той застарелой боли и одиночества. Только покой. Любовь. И тихое, глубокое счастье.

Дариус подходит ко мне и обнимает меня со спины.

Я прижимаюсь к мужу и чувствую знакомое тепло и пульсацию Тьмы.

— Она вся в тебя, — говорю я, кивая на Лианну, которая уже забыла про бой и теперь показывает Эйдану, как строить замок из песка. — Упрямая, смелая, ничего не боится.

— А он в тебя, — отвечает Дариус, и я слышу улыбку в его голосе. — Спокойный, ласковый, но с характером. Когда вырастет, будет тем ещё хитрецом.

— Главное, что они счастливы, — я кладу ладони поверх его рук, сцепленных на моём животе. — Мы смогли, Дариус. Мы дали им то, чего у тебя никогда не было. Настоящее детство.

Дариус молчит, но я чувствую его эмоции через связь: благодарность, нежность, лёгкую грусть по тому, что он сам потерял. И огромную, всепоглощающую любовь к нашим детям. Ко мне.

— Ты дала мне это, — говорит он наконец. — Ты дала мне всё.

Я поворачиваюсь в его объятиях и заглядываю мужу в глаза.

— Мы дали это друг другу. Вместе.

Он наклоняется и целует меня…

Снизу доносится звонкий смех Лианны и радостный визг Эйдана. Я отстраняюсь, выглядываю во двор. К детям присоединилась Мэгги — теперь уже не горничная, а няня, — и они втроём строят огромный песочный замок. Лианна командует, Эйдан старательно лепит башенки, а Мэгги смеётся и поправляет съехавший чепчик.

— Пойдём к ним, — говорю я, беря Дариуса за руку. — Скоро ужин, а им ещё нужно умыться.

— Подожди, — он удерживает меня. — Ещё минуту.