Голос океана - Келси Импиччике

слишком успешно, потому что внимание Рейдена переключилось на нее. Он приподнял бровь, и она в ответ подняла кубок с вином в шутливом жесте, как будто произнося тост. Ей нравилось, как быстро она перенимала эти человеческие привычки. Это сильно упрощало жизнь.

Уголок губ Рейдена дрогнул в усмешке.

— Прошу прощения, капитан. — Оукс внезапно стал выглядеть так, будто уменьшился вдвое. Он поспешно отошел, пытаясь завязать разговор с новой жертвой, которая, судя по всему, была не в восторге от этой идеи.

Рейден покосился на полупустой кубок Селесты.

— Как тебе вино?

Селеста изобразила улыбку, которая, как она надеялась, выглядела как улыбка пьяного человека.

Он пристально посмотрел на нее, и она поняла, что он без труда раскусил ее игру.

— Рад, что оно пришлось тебе по вкусу. — Капитан прислонился к перилам рядом с ней, но, пока Селеста разглядывала команду, он смотрел на воду. Становилось так темно, что почти ничего нельзя было разобрать, кроме звезд над головой. Он откинул голову назад, машинально пропуская пятерню сквозь волосы.

— Три дочери сегодня на небе, — сказал он.

Селеста проследила за его взглядом. Небо было ясным, каждая звезда ярко сияла на чернильно-бархатном полотне. Что-то внутри нее отозвалось трепетом при виде этого зрелища. Она была поражена. Их было так много. Ее глаза упали на созвездие, на которое указал Рейден, и она поморщилась. Рука капитана опустилась, и он приподнял бровь, вопросительно глядя на нее. Но прежде чем он успел спросить, Селеста подняла четыре пальца.

Дочерей было четыре, поправила она его, указывая по очереди на первую, вторую, третью и четвертую звезду. Вместе они образовывали ломаную линию. Четвертая звезда была не такой яркой, как остальные три, и, возможно, именно поэтому она всегда была любимицей Селесты.

— Четыре дочери? Серьезно? И почему я никогда не слышал о четвертой?

Конечно, его народ никогда не упомянул бы о четвертой сестре. Не после того, как человек украл и погубил ее. Но как объяснить это, если она лишена голоса? Селеста развернулась к нему, расслабленно свесив голову набок, и драматично прикрыла глаза.

— Она умерла?

Близко, но не совсем то, что она имела в виду. Придумав более наглядный способ, Селеста сжала пальцы в кулак, будто держала нож, и вонзила невидимое оружие прямо в свое сердце.

— Она покончила с собой?

Селеста покачала головой и потянулась, чтобы схватить Рейдена за руку.

Прежде чем коснуться его, она осознала, что делает. Она замерла, поднятая рука мелко дрожала в воздухе. Она собиралась использовать его руку как «орудие убийства», но испугалась прикосновения. Слишком боялась прикоснуться к нему. Вместо этого она указала сначала на него, а затем на себя.

— О, — сказал он, и голос его прозвучал немного хрипло. — Ее убили.

Она опустила руки и кивнула.

— Не верится, что я думал, будто их всего три, — сказал он, не отводя взгляда от лица Селесты.

Селеста пожала плечами и шутливо дважды постучала кулаком по виску. «Ты, должно быть, слишком бестолковый», — сообщила она ему с ухмылкой.

Рейден рассмеялся, словно понял ее без слов. Она внимательно посмотрела на него, надеясь уловить хоть какой-то признак того, пьян он или нет. Он, казалось, был в довольно хорошем расположении духа. Возможно, стоит попробовать направить разговор к сокровищам и посмотреть, что удастся разузнать. Но он уже указывал на другое скопление звезд на западе, которое напоминало перевернутую пустую чашу.

— Ладно, Путеводная, кто это?

«Это Уста Богини», — подумала она, осторожно коснувшись пальцем своей нижней губы и указав вверх, на небо.

— Небесные губы? — Его взгляд задержался на ее рте.

Это было бы забавно, но Селеста не могла смеяться, когда он так на нее смотрел. Ее тело охватил жар, а голова пошла кругом. Левая рука сильнее сжала кубок с вином. В этом не было обычной показной бравады Рейдена. В этом было что-то жгучее. Возможно, он все-таки пьян. Она изучала его лицо, замечая, как мерцающий свет ламп резко выделяет его острые черты. Они стояли рядом, глядя друг на друга. Человеческий принц и сирена-принцесса. Их война была стара, как сам мир, и начертана звездами над их головами.

Ей было бы гораздо проще, если бы она держалась от него подальше.

Взгляд Рейдена поднялся с ее губ к глазам, и она вспомнила, что он задал вопрос. Помотав головой, она снова указала на свои губы, а затем на небо. Затем, со всей королевской грацией, какая у нее была, Селеста подняла кубок с вином над головой, вскинув подбородок, словно сама была божеством.

— Уста Божьи? — спросил он, делая шаг ближе.

Селеста сглотнула и покачала головой. Ей хотелось отступить, но она уже была прижата к леерам корабля. Она снова указала на свой рот, но на этот раз слегка приоткрыла губы. «Рот», — повторила она жестами. «Уста Богини!»

— Это… Голос… — Рейден замолчал, и на его лице внезапно проступил холод.

По спине Селесты пробежала дрожь, когда она увидела эту перемену. Что она сделала? С тяжелым чувством она вспомнила, как кричала перед ним в ту ночь. Как он оказался единственным выжившим. Ветер внезапно показался острее.

— Зачем ты здесь? — спросил он, и его взгляд стал обжигающим.

Он лишь что-то подозревал. Если бы он знал, зачем она здесь на самом деле, он бы уже убил ее. Но было ясно одно: он не забыл, что произошло в ночь шторма. Она заставила себя дышать ровно. Хотя она никогда не участвовала в реальных заданиях Хора, ее обучали. Она знала, как сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Теоретически.

Селеста нахмурила брови, изображая на лице выражение полнейшего недоумения. Рейден наблюдал за ней, буравя взглядом. Всё бесполезно. Те крохи доверия, которые ей удалось завоевать, исчезли. Ей нужно заставить его поверить ей, чтобы выведать нужную информацию. Если бы она могла придумать хоть какую-то причину своего присутствия здесь, возможно, он перестал бы допытываться. Но она не могла представить ни одной причины, по которой сирена оказалась бы на его корабле. Разве что… она преследовала его. Быть может, убедить его, что она в него влюблена? От этой мысли Селесту чуть не разобрал смех. Впрочем, это было не так уж невозможно. Если Селеста и влюблялась, то делала это стремительно. Да и нельзя было сказать, что он не привлекателен.

Но она промедлила слишком долго. Хотя она никогда не видела короля, сейчас она видела его отголосок в выражении лица его сына. Опасаясь скандала, она огляделась, но палуба была пуста. Бодрствовала только ночная вахта, чьи глаза были устремлены на море. Остальные, должно быть, разошлись