Голос океана - Келси Импиччике

поэтому знала, что под платьями женщины часто носили короткие белые панталоны. А иногда даже несколько слоев юбок. Она нашла что-то похожее и натянула сначала это, а затем некое подобие белого панциря, который напомнил Селесте ее собственный лиф из кожи ската. Он плотно охватывал грудь и шнуровался, а жесткие косточки удерживали форму. Она ощупала края руками. Неужели китовый ус? Она узнала знакомую форму. Как странно, что люди используют кости в своей одежде.

Селеста задумчиво разглядывала корсаж, гадая, правильно ли она его надела. Он казался знакомым, но до ужаса сковывал движения. По крайней мере, одежда, которую она нашла в тюрьме, была свободной. Как в этом вообще можно сидеть? А сражаться? Она чувствовала себя нелепо. Но, собравшись с духом, она продолжила облачение, натянув красное платье через голову, как видела у других женщин в тюрьме. Если она надела что-то не так, она узнает об этом тем или иным способом. Селеста потянула за атласные ленты спереди, затягивая корсет. Из-под выреза выглядывал кусочек белой нижней рубашки, и Селеста задалась вопросом, так ли носят эти платья женщины. Это было похоже на то, что она запомнила, но все же разительно отличалось от того, что носила Киями.

Корабль качнулся под ее ногами, и она поспешила к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как они отчаливают от пристани. Они уходили. Это был конец. Пути назад больше не было. Легкая дрожь восторга пробежала по ее телу, когда она во все глаза уставилась на волны, бегущие под бортом. Напряжение в плечах немного отпустило, пока она наблюдала, как Порт-Ромси становится все меньше и меньше. Если всё пойдет по плану, она больше никогда не увидит ни одного людского поселения. Эта мысль, хоть и приносила успокоение, несла в себе и неожиданную печаль. Это было не то приключение, которое она выбрала бы сама, но, по всей вероятности, оно станет единственным великим приключением в ее жизни. Когда она вернется домой в Старию, она сомневалась, что совет позволит ей хоть что-то делать. И, честно говоря, она не могла их винить.

Разгладив юбки, Селеста открыла дверь своей каюты. В коридоре она увидела Рейдена и Бастиана, погруженных в, по-видимому, жаркий спор, и замерла.

— Мы должны действовать быстро, если хотим хоть как-то успеть добраться до острова до… — фраза оборвалась, когда Рейден заметил Селесту. Она опустила голову, стараясь скрыть любопытство, и вышла в коридор к ним. Если бы только она догадалась подслушать у двери раньше!

— Ты… выглядишь гораздо лучше, — сказал Рейден, пристально разглядывая ее.

Селеста залилась краской. Что это должно было значить? В том, как его темные глаза впились в нее, было что-то, от чего ей стало некомфортно жарко, — чувство, которое ей не понравилось.

— Селеста, раз ты обустроилась, почему бы тебе не присоединиться к Киями на руле? — предложил Бастиан, переводя взгляд с одного на другую.

Она кивнула, благодарная за любой предлог уйти. На палубе кипела бурная деятельность. Повсюду суетились незнакомые мужчины — они распускали паруса, поправляли такелаж и закрепляли груз. Она поблагодарила Богиню за то, что ей отвели роль навигатора, ведь если бы ее попросили делать что-то другое, ее наверняка бы разоблачили. Киями стояла у огромного штурвала, ее волосы развевались за спиной, словно черный флаг. Корабль держал курс на юг, как и предлагала Селеста. В груди разлилась гордость, когда она посмотрела на ревущий океан. Несмотря на ее презрение к принцу и его явное недоверие, он не поставил под сомнение ее слова. Не проигнорировал ее совет и не отмахнулся от ее мнения. Улыбка тронула ее губы. Она управляет кораблем. Ей хотелось петь.

— Прекрасный день, чтобы начать приключение, не находишь? — крикнула ей сверху Киями.

Селеста усмехнулась и поднялась по лестнице, придерживая охапки юбки, чтобы не споткнуться. Когда она оказалась на квартердеке, Киями приподняла брови.

— Это платье тебе к лицу, — сказала она, а затем добавила с лукавой усмешкой: — Полагаю, наш капитан будет доволен.

Селеста поморщилась.

— Да я просто дразнюсь! — смеясь, отмахнулась она. — Но трудно не заметить, как он не может… перестать… смотреть… на тебя.

Селеста вколачивала каждое слово ей в плечо легкими шлепками. Конечно, она бы не стала говорить ничего подобного, если бы Киями знала правду о том, почему Рейден так пристально следит за каждым ее шагом. Но Селеста не стала ее поправлять. Она не питала к принцу никакой симпатии, хотя и начала находить в жизни среди людей редкие моменты азарта. И все же каждый день, проведенный здесь, был еще одним днем, когда ее мать и отец сходили с ума от беспокойства. Эта мысль о том, что она причиняет им боль, была для нее невыносима. «Сегодня ночью ты постараешься разузнать больше об этом сокровище, — приказала она самой себе. — Чем скорее я добуду информацию и убью его, тем скорее вернусь домой.»

Домой. Сердце Селесты болезненно сжалось. Она была так близко к нему, и в то же время никогда еще не чувствовала себя настолько далекой.

День тянулся медленно. Почти всё время они следовали вдоль береговой линии Этории, но держались на безопасном расстоянии. Селеста с замиранием сердца наблюдала, как низкие, разрушенные постройки Порт-Ромси сменялись бескрайними золотыми полями, затем холмами, а после — скалистыми утесами, такими высокими, что они казались нереальными. Время от времени Селеста направляла Киями, советуя обходить мелководье или каменистые участки. Они работали в тишине, нарушаемой лишь дружеским общением, под бдительным оком капитана, который никогда не уходил далеко. Он постоянно перемещался по палубе, выкрикивая приказы и разнимая споры. Стычек было на удивление много, и почти в каждой из них участвовал Торбен.

— Я принес подарок в честь нашего первого дня, — произнес Насир, тяжело поднимаясь по ступеням.

Киями просияла.

— Спасибо, Насир! Что это?

Повар улыбнулся, засунул руку в карман и вытащил сложенную ткань.

— Они могли немного покрошиться, — признался он, открывая мешочек и показывая груду бледно-золотистых дисков, размером меньше ладони Селесты, с чем-то вроде маленького коричневого зернышка в центре.

— Печенье? — Киями выудила одно из кучки. — О, я обожаю миндаль. Насир, ты слишком добр. Спасибо. — Она откусила кусочек края и довольно замурлыкала, отчего повар засиял от гордости. Он предложил печенье Селесте, и ее внезапно охватило чувство вины за то, что она сравнила его со стражником. Она не знала их хорошо, но интуиция подсказывала, что Киями и Насир — люди по крайней мере неплохие, особенно по сравнению с остальными. У Селесты заурчало в животе;