Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Знаешь, - внутри меня кипело, снаружи всё выглядело вполне благопристойно, - я передумала. У меня был вопрос, но я сама нашла решение…

- А. – Машины глаза потемнели, наверное, от «переживаний» из-за коллеги, то есть, меня. Мне же хотелась врезать ей по носу. Устояла.

Не помню, как взлетела по ступенькам, пронеслась мимо Вани к креслу. Мне плевать было на обшивку, мне плевать было на всё. Я рывком разодрала шов седельной полушки так широко, что туда можно было просунуть две книги альбомного формата. В образовавшуюся дыру тут же была воткнута «Что есть красота». Когда Ваня приблизился ко мне, я сидела в кресле, упираясь локтями в колени и пальцами нещадно уничтожая порядок причёски (утром я причёсывалась с особым усердием, настроение было прекрасное).

- Мама, что-то случилось? – Я видела, он боится услышать ответ, его чёрные очи тлеющими углями обожгли моё сердце.

Неужели мой вид так красноречиво кричит о внутренних переживаниях? Надо взять себя в руки. Ну, обманули. Не в первый же раз. Проблема в том, что в лице обманщика выступил тот, кому доверяешь, на кого привык ровняться. И как я позволила себе забыть, сколько неприкрытой лжи было вылито на нас с Ваней в дни прибытия?

- Ничего, Солнышко. – Голова всё больше гудела.

Ещё недавно казавшиеся приятными коллеги, теперь представлялись ужасными монстрами. Не знаю почему, но грешок одного в моём сознании мгновенно переносился и на остальных, будто они были единым целым.

Я смотрела на сына, и понимание смысла его присутствия здесь, в тайге, кислотой въедалось в мой мозг. Он заложник в руках Пенелопы Витальевны и её окружения. Переживая за него, я буду вести себя смирно и благопристойно. Но зачем им это нужно? Все ли девочки заодно с Пенелопой Витальевной, или есть несведущие. За что они убили Наташу? И какую роль во всём этом играет книга Ерёмы Веснушкина?

Наверное, вы сейчас улыбаетесь — сколько домыслов я в одночасье приняла за истину. Однако мне было не до шуток. Помните, в самом начале повествования, я упоминала об особом чутье. Я всегда ему доверяла. И сейчас оно предупреждало меня о самом страшном зле из всех, с какими я когда-либо сталкивалась. Я знала, что оно, это неслыханное зло, притаилось рядом со мною. Осязала его каждой клеточкой своей души. А так как в Непорочном, как оказалось, живут только горстка библиотекарей, семья Марьи Дмитриевны и некий таинственный дядя Селиван, любая, даже самая микроскопическая ложь, вызывала подозрения. То ощущение беды, что заставило меня встрепенуться ещё в поезде, ни на минуту не покинуло меня, оно разгоралось внутри моего существа, готовое вспыхнуть в любую минуту.

- Мама, - Ванечка всё ещё обеспокоено рассматривал меня, - но ты такая… - Он погладил мои волосы и я, как кошка, прижималась к его пробегающей ладони. На какую-то долю секунды мне показалось, что Ваня сможет защитить нас обоих. Но что сделает ребёнок против целой своры хитрых коварных женщин?

- Я устала. И очень соскучилась по бабушке и дедушке.

- Я тоже. – Его чернявая голова упала мне на плечо. – Но мы же здесь не навсегда. Мне нравится в Непорочном.

- Мне тоже. – Я должна была держать себя в руках. Мой сын так трогательно меня утешал.

- Почему тогда грустишь?

- Вспомнила наш дом. – Я всхлипнула, словно не он мой сын, а я его дочь. – Не говори никому, пожалуйста, что я такая размазня. Сейчас я ещё минутку посижу и стану прежней. И знаешь что, дай-ка мне аптечку.

Через миг он принёс мне кожаный чемоданчик с лекарствами. Я привычным жестом опрокинула в рот три таблетка валерианы. Ваня повернулся к одному из боковых окон за стеллажами. Я смотрела на его спину, его хрупкие детские плечики. Единственные плечи в этом диком лесу, на которые я могу опереться. Но он ещё так мал. Это я нужна ему в качестве опоры. «Мы здесь не навсегда», - сказал он мне. Сказал, или спросил? Наташа, наверное, тоже думала, что поселилась в Непорочном на время.

Я посмотрела на часы.

Половина четвёртого.

Есть ещё полтора часа, чтобы привести свои мысли в порядок всё обдумать и разработать план действий.

Я встала, осмотрела кресло. Тайника не видно. Чтобы найти книгу надо сесть, что вряд ли кому-нибудь взбредёт в голову. Это кресло самое дальнее, я целыми днями нахожусь в отделе и только сегодня, движимая непроизвольным порывом, сделав случайный выбор, плюхнулась в него и только потому, что хотела вдали от Ваниных глаз почитать обиженную мной «Быть, или не быть». С любой другой книгой я бы не пряталась так далеко.

- Пойду поработаю. – Бросила я Ване. Он тут же присоединился ко мне.

Мы вышли из-за стеллажей на открытое пространство и …

О, Боже!

По моему столу растекалась вонючая жижа в середине которой зеленел сгусток водорослей. Ваня сразу сник. Я бодро похлопала его по плечу.

- Не хочешь ночевать в одиночестве? – Поинтересовалась полушутливо, надеялась, что он начнёт хорохориться и не будет таким печальным.

- Я за тебя переживаю.

- О, это ты зря. Здесь ночью тишь и благодать. Я в прошлый раз отлично выспалась.

- А я не выспался. Всю ночь о тебе думал.

- Ты это брось. – Не скрою, мне было приятно его внимание. – Обещай, что на сей раз не будешь глупым малышом, который без мамочки сопли пускает в подушку, вместо того, чтобы спокойненько спать.

Он обиженно надул губки и пошёл к столу.

Я, понимая, что погорячилась, тоскливо смотрела, как мой сын садится за стол и берёт в руки разъём. Извиняться было бесполезно, так быстро он не простит. Но может оно и к лучшему, лучше пусть злится, чем переживает.

Чтобы убрать на своём рабочем столе, я снова обратилась к аптечке, надела резиновые перчатки, затолкала водоросли в кулёк, потом туда же сунула перчатки и, перед тем, как бросить в мусорник под столом, всё плотно запечатала. Столешницу протёрла ватой и бинтами, которые отправила в другой кулёк. Закончив с уборкой, взялась за работу.

Глава X Первая стычка

Где-то в половине пятого «прискакала» Пенелопа Витальевна — запыхавшаяся, словно поднималась не два лестничных пролёта, а никак не меньше десяти.

- Люба, у нас ЧП!