Фавориты - Лэйн Фарго

Кирк Локвуд. Нет, Шейла, конечно же, знала. Мать всегда знает.

Гаррет Лин. Я вырос с сознанием того, что мне надо держать себя определенным образом… Быть кем-то… и на льду, и в жизни. Я хотел быть идеальным человеком.

Эллис Дин. Зато чего я только не натерпелся, выйдя из тени… Не хочу называть Гаррета Лина трусом, но… Такому известному спортсмену, да еще и красавцу со всеми сопутствующими привилегиями… Нет, если бы он заявил о себе, нам всем было бы намного легче.

Гаррет Лин. Отмотать бы сейчас время назад – я поступил бы по-другому. Но тогда я даже себе боялся признаться, не то что другим…

Эллис Дин. Я рад, что спорт идет в ногу со временем. Хотя, с другой стороны, если бы наше старшее поколение не презирало себя до слез… то где бы я сейчас был? Нет, я всегда говорю: отсосешь сам – парню кайф на одну ночь. А отсосут у тебя… да еще в отеле, да не где-нибудь, а на чемпионате мира по фигурному катанию… Да потом всю жизнь не отмоешься, будут тебя шантажировать до конца дней.

Гаррет Лин. Наверное, в глубине души я все-таки хотел, чтобы про меня узнали. Заставили взглянуть правде в глаза. Теперь даже удивляюсь, что этого не случилось раньше.

Глава 36

Эллис заметил меня первым. Рубашка его была расстегнута, и Гаррет самозабвенно целовал ему грудь. Я попятилась, скользя ногами по мокрому песку.

– Ой-ой, простите…

Гаррет, повернув голову, впервые на моей памяти выругался.

– Ухожу, ухожу, – бормотала я.

– Нет, лучше мне уйти. – Эллис поднялся, заправляя рубашку, и метнул взгляд на Гаррета: – Вам, наверное, поговорить надо.

Он направился к отелю, а мы остались одни. Я не знала, с чего начать разговор. Нет, меня не шокировало то, что Гаррету нравятся парни. Наоборот, многое теперь стало ясным. Гораздо сильнее поразило то, как искусно он притворялся.

– Так-так… – Я проводила глазами тощую фигуру Эллиса, удаляющуюся в направлении огней банкетного зала. – Значит, вы с ним…

– Кэт, ты не подумай, мы не… – Гаррет запнулся.

– Да не волнуйся! Я никому не скажу.

– Спасибо, – облегченно выдохнул он.

– От меня мог бы и не скрывать, – в шутку упрекнула я его. – А то мне все казалось, что я не в твоем вкусе.

Взяв меня за руку, Гаррет очень серьезно посмотрел мне в глаза.

– Ты думаешь, мне не хочется, чтобы ты была в моем вкусе? Кэт, ты себе даже не представляешь…

– Да успокойся, – сказала я. – Мне без разницы.

Это неожиданное открытие в какой-то степени даже облегчало мне жизнь. Эх, знала бы я раньше, так, наверное, убедила бы Хита в том, что бессмысленно ревновать меня к Гаррету.

– Кто еще в курсе? – спросила я.

– Никто.

– И даже…

– Нет.

– Почему?

Его сестре было бы все равно. А вот насчет матери не знаю. Нет, в гомофобии Шейла никогда замечена не была, да и с Кирком даже после ухода из спорта поддерживала близкие отношения. В 1980-е и 1990-е годы много занималась благотворительностью в пользу больных СПИДом. Но она полжизни потратила на создание бренда семьи Лин, в которой Гаррету была выделена роль прекрасного принца, кумира юных поклонниц. Сын-гей никак не вписывался в ее планы.

– Сначала боялся. Хотел сам во всем разобраться, прежде чем посвящать кого-то еще. А теперь… – Он потер шею. – Знаешь, я даже рад, что хоть какая-то частичка моей жизни принадлежит только мне.

– Ладно, сохраню твою тайну. Можем даже сказать всем, что я твоя девушка.

– Серьезно? – улыбнулся он. – Ты хочешь стать моей «бородой»?

– Кажется, я ею уже стала.

– Ну а наше выступление сегодня только разожжет слухи.

– Точно!

– Что ж, раз так, – Гаррет указал на бутылку шампанского, которую я держала в руках, – то, может, выпьем?

– Открывать не умею, – призналась я.

– Давай помогу.

Он ловким движением откупорил бутылку и, отпив немного, протянул ее мне. Шампанское было теплым, и как бы дорого ни стоил этот напиток, мне он казался мерзкой кислятиной. Но не выплевывать же. А потом я сделала еще глоток.

Выбрав камень поровнее, мы уселись, повернувшись лицом к отелю. Вечеринка была в полном разгаре. Диджей крутил попсовые ремиксы: ветерок доносил до нас припев песни «Somewhere Only We Know».

Гаррет укутал мне плечи своим пиджаком, и мы некоторое время сидели молча, передавая друг другу украденный с банкета «Дом Периньон».

– Может, вернемся на вечеринку? – предложил он наконец.

– Ага, чтобы меня облапал какой-нибудь подвыпивший дедушка? Нет уж, спасибо. – Я отпила из бутылки. – Да и потом, я не хочу встретиться там с…

– С Хитом?

Я еле удержалась, чтобы не рассказать Гаррету про случай в лифте. Про то, как близка была я к тому, чтобы все испортить.

– Все-таки нелегко ему… видеть тебя с другим. – Гаррет был в своем репертуаре: ставил себя на место другого человека и жалел даже тех, кто этого совершенно не заслуживал.

– Хит раньше терпеть не мог светские вечеринки, – заметила я. – А теперь пристрастился. Я все никак не могу привыкнуть. Эти люди видят меня насквозь.

– В каком смысле?

– Да я для них простая оборванка из захолустья.

Перед лицом страшной тайны Гаррета мой секрет казался теперь нелепым пустяком.

– А я думал, вы из Чикаго, – наморщил он лоб.

– Из его северного пригорода. Малюсенький такой городок. Это тебе не Чикаго.

Мы с Гарретом проводили вместе уйму времени, но редко говорили о чем-нибудь, кроме фигурного катания. В тот вечер на пляже мне показалось, что мы с ним впервые по-настоящему узнали друг друга.

– Поверь, они тоже комплексуют, – сказал он. – Каждый занят самим собой и на других даже не смотрит.

– Тебе легко говорить. Ты богатый.

– Богат не я, а наша мама.

– Все одно. Ты в этой среде вырос.

– Что правда, то правда… А вот мама – нет.

– Да ну? – поразилась я.

– Она выросла в Техасе, в городе Шугар-Ленд. Ее родители владели магазином канцелярских товаров. Они жили в квартире над магазином. Шейла – не настоящее ее имя.

– А как же ее на самом деле зовут?

– Лин Ли Мэй. Думаю, что имя она поменяла, когда из дома уехала. Ее родители умерли в девяностых, и в некрологе было написано: «У них осталась дочь Лин Ли Мэй».

Гаррет отпил из бутылки и передал ее мне. Шампанского там было уже совсем на донышке, всего на