Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Его дыхание стало реже. Пар, вырывающийся из губ, больше не таял. Он превращался в крошечные льдинки, оседающие на его подбородке.

— Ты молодец, моя маленькая… — голос прозвучал как скрежет стекла.

И замер на полуслове.

Грудь его поднялась в последний раз. И не опустилась.

Я сидела на полу, держа руки на его замерзающем теле. Холод возвращался ко мне обратно, отраженный от его мертвой плоти.

В библиотеке было тихо. Слишком тихо.

Только пыль танцевала в лучах магических светильников, освещая его лицо. Теперь он выглядел спокойно. Безумие ушло, оставив после себя лишь пустоту и иней.

Я убрала руки. Пальцы онемели. На ладонях остался след его тепла, которое быстро исчезало, сменяясь могильным холодом.

Я смотрела на медальон в своей руке. Металл был тяжелым. В нем теплилась слабая вибрация — магия.

Спасение. Цена которого — жизнь, которая только что угасла у меня на руках.

Я поднялась. Ноги дрожали. В груди лед снова сомкнулся, но теперь он не давил. Он держал форму. Я была сосудом. Сосудом, который должен донести это спасение до другого.

Я шагнула через тело Иависа. Не оглядываясь. Если я оглянусь, лед треснет. А мне нужно было идти. Там, в покоях, умирал мой муж…

Глава 73

Я взялась за холодную ручку двери. Металл обжег ладонь, словно кусок льда, только что вынутый из сугроба. Мне нужно было выйти. Найти Клеофу. Найти помощь.

Медальон Иависа жег карман платья, тяжелый, как свинец. Я не решалась его использовать. Слишком много лжи было вложено в этот кусок металла. Слишком много смертей и интриг вокруг младшего принца.

Дверь дрогнула. Не от моего движения. Кто-то надавил на нее снаружи.

Я отдернула руку, но было поздно. Створка с глухим скрипом подалась внутрь, и на меня рухнула тяжесть.

Огромное тело императора ударилось об пол с звуком, от которого у меня заложило уши. Тяжесть, запах озона, крови и гнилой сладости проклятия. Я едва успела подхватить его голову, прежде чем затылок ударился о паркет.

— Ингрид, — выдохнул Иаред.

Голос был не его. Это был скрежет камней, трущихся друг о друга в глубине колодца. Я посмотрела вниз и ужаснулась.

Иаред лежал на полу библиотеки. Его лицо было серым, болезненным. Черные вены пульсировали на шее, подбираясь к челюсти, как корни ядовитого плюща. Он тяжело дышал, каждый вдох давался ему так, будто легкие были заполнены тьмой.

— Ты зачем встал с постели? — шепот вырвался из меня, ломкий и злой.

Я опустилась на колени, игнорируя жесткость камня. Мои пальцы впились в ткань его рубахи там, где чернота проклятия уже съела ткань и добралась до кожи. Холод моих рук столкнулся с жаром его раны. Пар зашипел в воздухе. Контур Клеофы сломался. И теперь проклятье расползалось по коже.

— Я пришел сказать тебе… — Иаред прошептал, едва разомкнув губы. — Что верю в тебя. Верю тебе… Верю в твой холод…

Ярость вспыхнула в груди, горячая и острая, пробивая ледяную корку.

— Оно того не стоило! — я почти закричала, но звук вышел сдавленным. — Ты убьешь себя ради слов? Ради того, чтобы упасть у моих ног?

Я понимала, что Клеофа ошиблась. Смерть клятвопреступника не стала лекарством. Проклятие уже пустило корни. Оно пило его кровь. А я… Я сидела на полу, сжимая в кармане медальон убийцы, и боялась его достать. Вдруг это очередная подлость?

Вдохнуть жизнь, чтобы выдохнуть смерть? Когда человек убивает столько невинных людей, его подаркам нельзя верить. Нельзя доверять, даже если он клянется, что это правда!

— Стоило, — прошептал Иаред. Его глаза, обычно серебристые, сейчас были мутными, как замерзшее озеро. — Стоило… Я хочу, чтобы ты попробовала то, что хотела… На мне…

Он попытался улыбнуться. Уголок губ дрогнул.

— Нет! — Я вцепилась в его плечо, чувствуя, как под пальцами ходят ходуном мышцы, сведенные судорогой боли. — Ты с ума сошел! А вдруг не получится? Знаешь ли, я сама в себе не сильно уверена… Мы позовем Клеофу и… и она поставит новый контур. Снова загонит проклятье в контур…

— Я верю в тебя, — перебил он. Его рука, холодная и липкая, нашла мою ладонь. Он сжал ее с силой, которой у него не должно было остаться. Поднес к губам. Поцелуй обжег кожу, словно клеймо. — Попробуй… Ты… Я доверяю тебе свою жизнь. Дракон доверяет тебе…

Внутри что-то надломилось. Тонкая трещина прошла по льду, сковывавшему ребра.

— Раньше ты не доверял мне, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — И обвинил в измене. Перед всем двором. На коленях…

Я помнила холод камня под коленями. Помнила звук ножниц. Помнила, как волосы падали на пол.

Иаред закрыл глаза. Его ресницы дрожали.

— С того самого дня, как я забрал тебя себе… каждую ночь я представлял вас вместе, — его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель. — Ведь ты когда-то сама дала согласие на брак с Иависом… Ты выглядела рядом с ним счастливой… Ведь в первый раз, проходя мимо меня, ты меня даже не заметила… Помнишь? На балу… А я помню, как смотрел с балкона. Иавис не сказал мне, но я вас видел. Вы целовались, тайно… Возле кареты… И я тогда подумал: «Как хорошо, что мой брат встретил свою любовь…». И мой дракон молчал. Молчал до того самого дня помолвки… И тогда, на помолвке, ты впервые посмотрела в мою сторону… И дракон ответил…

Я замерла. Холод пробежал по спине.

Я не могла этого помнить. Про поцелуи мне никто не говорил.

В горле встал ком. Я очнулась в этом теле уже в карете, везущей меня на помолвку. Напротив меня сидела моя компаньонка, Брина. То, что ее зовут Бриной, я узнала позже. Да для меня все тогда было в диковинку.

Мое сознание, моя душа из другого мира вспыхнула, когда карета уже мчала меня навстречу судьбе.

У меня не было воспоминаний о той встрече, о том, как я ходила мимо него. Не было воспоминаний о согласии стать невестой Иависа. Не было воспоминаний даже о поцелуе. Для меня эта жизнь началась с роскошного зала, незнакомого мужчины рядом, метки на руке и чувства чужого тела.

Но я не сказала этого. Слова застряли, острые и колючие. Иавис любил настоящую Ингрид. Ту, которая жила в этом теле до меня. Он даже не