Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Но сквозь этот ад пробивался один луч света. Холодный, тонкий, почти незримый. Ее рука. Ингрид гладила меня по лбу.

Ее пальцы были ледяными, но для меня, горевшего изнутри, это было единственное спасение. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы сорваться в бездну окончательно.

Я слышал обрывки голосов. Сквозь вату боли они доносились искаженно, но смысл пробивался, острый, как нож.

Иавис сделал это нарочно.

Я понимал это даже в бреду. Он не просто хотел убить меня. Он хотел ослабить. Он знал, что вернется. Знал, что придет за ней.

А кто защитит ее, если я не смогу даже поднять голову? Если мой дракон будет корчиться в агонии, вместо того чтобы расправить крылья?

Нет. Эта мысль пронзила сознание ярче боли. Я не позволю.

Я клялся себе, клялся предкам, клялся тому огню, что угасал в груди: я сделаю всё. Пусть даже ценой жизни. Пусть даже если мне придется сгореть дотла, чтобы стать щитом для нее. Она должна быть в безопасности. Даже если меня не станет.

Голос Клеофы прорезал туман. Резкий, привычный, но сейчас звучащий как приговор.

— Мы обсуждали с Иаредом и сошлись во мнении, что твоя идея… она… Дорогулечка, ты не обижайся. Но это — антинаучный бред.

Мое сердце пропустило удар. Нет. Не сейчас. Только не это. Я хотел крикнуть, хотел сказать ей, чтобы она замолчала, но губы не слушались. Я был пленником в собственном теле.

«Пусть пытается. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не умирало».

Эти слова Клеофы повисли в воздухе, тяжелые и липкие. Я знал, что это правда. Мы действительно так решили. Ради нее. Чтобы она не угасла, чтобы у нее была цель, чтобы лед не съел ее раньше времени. Мы хотели как лучше. Мы хотели спасти ее рассудок. Но потом я поверил. Поверил ей. Поверил в ее магию.

Но сейчас я понял, что эти слова от уставшей и злой Клеофы, о которых она, разумеется, потом пожалеет, вонзились словно нож в сердце Ингрид.

Я почувствовал, как изменился воздух в комнате. Холод, исходящий от нее, стал другим. Не тем, что лечил мою лихорадку. А тем, что убивает надежду.

«Чем бы дитя ни тешилось…»

Я слышал, я чувствовал, как эти слова ударили ее. Физически слышал, как внутри нее что-то надломилось. Для нее это звучало не как забота. Как очередное «недоверие».

— Вы обсуждали этот вопрос? — ее голос был тихим. Слишком тихим. Таким, каким говорят на краю пропасти.

Меня парализовало от страха. Не от боли в плече. От страха потерять ее снова. Только сейчас я начал возвращать ее доверие, только сейчас лед в ее глазах начал таять. И снова — трещина. Снова — стена.

— Да, — ответила Клеофа. Будто говорила о погоде. Будто не разрушала сейчас единственный мост между нами. — Он тоже понимает, что это бесполезно. Но ему важно, чтобы ты не теряла волю к жизни. Мы поддерживали твою игру, Ингрид. Ради тебя же. Потому что мы любим тебя.

Игра. Это слово жгло меня хуже черного огня. Ее глаза, полные надежды, когда она говорила о том, что боль можно успокоить. Я вспоминал, как гладил ее по голове, как шептал: «Я в тебя верю!».

И я верил. Всем сердцем.

Глава 69. Дракон

Я верил. Боги свидетели, я верил в нее. Но я боялся за нее. И эта ложь во спасение теперь стала оружием в руках судьбы.

Я попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно залитыми свинцом. Мир плыл, но я увидел ее. Она стояла, опустив руки. Иней на ее пальцах потрескался и осыпался серой пылью. Мертвой пылью.

Она посмотрела на меня. И в ее взгляде не было боли. Было что-то хуже. Пустота.

— Ингрид… — прохрипел я. Звук вышел слабым, жалким.

Я попытался приподняться. Инстинкт требовал встать, защитить, объяснить. Но тело предало. Волна боли накрыла меня с головой. Черные вены на плече пульсировали, словно смеясь над моей слабостью. Я увидел, как дернулись мышцы, как побелели костяшки пальцев, сжимающих простыню.

— Не вставай, — сказала она. Не глядя на меня. Глядя на свои руки. — Ты лгал мне. Я была права. Ты просто сидел и делал вид, что тебе интересно.

Каждое слово было ударом кинжала в незащищенную плоть. Я хотел сказать, что не лгал о главном. Что я верю в ее силу. Что я люблю ее. Но голос застрял в горле, сдавленный болью и виной.

— Нет… — выдохнул я. Попытался протянуть руку. Ту самую, что была черной от проклятья. Она дрожала. — Ингрид, послушай…

Мне нужно было объяснить. Нужно было сказать, что эта ложь была щитом. Что я боялся потерять ее раньше времени. Что я готов был на любую ложь, лишь бы она дышала.

Но она уже отвернулась. Лед внутри нее снова наползал. Я чувствовал, как температура в комнате падает. Как ее душа снова закрывается в кокон, куда нет доступа даже мне.

— Я хочу побыть одной, — произнесла она.

В ее голосе не было злости. Была усталость. Усталость от нас. От моей лжи. От лжи Клеофы. От мира, который требовал от нее силы, но не верил в нее.

Она смотрела на нас обоих, а потом развернулась и вышла из комнаты.

Дверь закрылась.

Я остался один. С болью. С гулом в ушах. С осознанием, что только что потерял ее снова. И с клятвой, которая теперь казалась невыполнимой.

— Куда встаешь?! — послышался голос Клеофы.

— К ней, — прорычал я, делая над собой неимоверное усилие. — К ней…

— Никто не должен видеть императора, который идет по стеночке, — прошептала испуганная Клеофа.

— Если надо, я поползу, — скрипнул зубами я, с усилием садясь на кровати. — Зря ты ей это сказала…

— Она должна знать! — произнесла Клеофа. — Лучше скажем мы, чем она услышит случайный разговор! У дворцовых стен достаточно ушей! И не меньше языков.

— Я верю в нее, — выдохнул я, чувствуя, как перед глазами все расплывается.

— А я знаю про магию почти всё, — усмехнулась Клеофа. — И одной верой тут не обойдешься…

Глава 70. Дракон

Я поднялся.

Это движение стоило мне больше, чем все битвы, что