Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Я уже стояла у изголовья кровати, сжимая пальцами роскошную спинку. Мои руки были покрыты тонким слоем инея. Я даже не замечала, когда это началось.

— Что нужно, чтобы снять его полностью? — спросила я. Голос звучал чужим. Плоским.

Клеофа повернулась ко мне. В её глазах не было надежды. Только усталость старого врача.

— Убить того, кто наложил. Клятва кровью предков держится на жизни клятвопреступника. Пока Иавис дышит, проклятье будет искать хозяина. А так как оно вырвалось… оно цепляется за ближайшую родственную кровь, — заметила Клеофа. — Это, к сожалению, распространенная беда проклятия. Она касается не только того, кто виноват. Но иногда расползается по детям и внукам. Раз на раз не приходится… Увы…

Я посмотрела на Иареда. Он лежал неподвижно, но я видела, как напрягаются мышцы на его здоровой стороне. Как потеет лоб.

— Почему оно перешло на него? — спросила я. — Клялся Иавис. Иавис нарушил. Почему страдает Иаред?

Клеофа вздохнула и села на край кровати, тяжело опустившись, словно мешок с костями.

— Кровь, дитя моё. Кровь. Проклятье — это не стрела. Это, скорее, инфекция. Если источник гниёт, гниль переходит на ближайшую здоровую родственную плоть. Они братья. Одна кровь. Одно дыхание. Иавис отравил колодец, а Иаред из него пил. Магия не разбирает, кто прав, кто виноват. Она видит их связь, и вот, пожалуйста… О, кстати, надо будет себе записать! Как проверить родственную кровь! Что если я буду накладывать проклятья. И если оно переползет на родственника… Гениально! Надо будет поразмыслить над этим на досуге…

В этот момент Иаред дёрнулся. Его веки дрогнули, и он открыл глаза.

Серебристо-голубые радужки были мутными. Зрачки расширялись и сужались, не в силах сфокусироваться. Он попытался вдохнуть, но вдох превратился в хрип.

— Ин… грид… — прошептал он. Одно слово. Но в нём было столько муки, что у меня самой сжалось горло.

Я подошла ближе. Его кожа была ледяной, несмотря на жар, который исходил от раны.

— Я здесь, — шепотом сказала я. Положила руку ему на лоб. Мой холод встретился с его лихорадкой. Он слабо повернул голову, пытаясь прижаться к моей ладони. Как раненый зверь, ищущий утешения.

Это было так больно.

Боль в его глазах была физической. Я видела, как она скручивает его изнутри. Каждый нерв был обнажён.

Он защитил меня. Такой ценой.

Мои пальцы скользнули по его щеке, а Иаред потянулся к ним, словно они — глоток свежего воздуха.

— Я знаю, — прошептала я. — Тебе больно…

— …Когда ты прикасаешься, мне кажется, что не больно, — выдохнул он. И прикрыл глаза, словно мои пальцы были для него самой большой наградой. — Оно стоило того… Ты касаешься меня… Ты снова рядом… Я согласен умереть, чтобы ты просто… снова прижала пальцы к моей щеке…

Он открыл глаза, а я видела глаза дракона. Он смотрел на меня тонкими нитками зрачков.

— Все будет хорошо, — прошептала я, глядя на прикрытую повязкой рану.

— Да, — сглотнул Иаред. — Я убью его. И все будет хорошо…

Убьет? Да как он это сделает? Он же от боли разве что не кричит… Это ж какой силы должна быть боль, если дракон ее еле выдерживает?!

Глава 66

Так прошло несколько дней.

Но я не могла сказать, сколько именно. Изредка бросая взгляд за окно, я видела или день, или ночь… Но для меня это ничего не значило.

Тряпочки, пропитанные специальным зельем, чернели и выбрасывались. На их место приходили новые. Магический контур держал проклятье раной, не давая ему расползаться по телу.

Но больше всего меня тревожила его боль. Я не знала, что чувствует Иаред, но он не мог уснуть. Он постоянно пребывал в состоянии «полузабытья». Полуприкрытые веки, тяжелое дыхание… Тихий голос…

Это же как должно было быть ему больно, что даже дракон не в силах сопротивляться…

— Кстати, а почему ты не могла проверить меня? — заметила я. — Ну, рожала я или нет, это же видно…

— Дорогулечка моя, — усмехнулась Клеофа. — Если бы это было видно, то у нас бы половина аристократии замуж бы не вышла! И разводов было бы намного больше! Есть столько зелий, которые способны залечить всё там. Обычное зелье лечения ран вполне себе справится с этой задачей. Вылила туда флакон, пара часиков и… вуаля! Словно ничего и не было… Или как, по-твоему, дамы сразу после родов, вручив ляльку кормилицам, спешат на бал?

Я понимала, что если бы не тайна Брины, то можно было бы взять зелье исцеления ран. Но я не знала о том, что зелья действуют и на такие раны.

— Да, это больно. Но потерпеть можно, — улыбнулась Клеофа, расчесывая нервного дядю.

Мы с Клеофой спали по очереди на диванчике. Старая чародейка боялась, что в любой момент контур, а именно так она называла магическое кольцо вокруг проклятья, может не выдержать и прорвется. И тогда нужно будет действовать быстро.

Усталость и тихое отчаяние стирали обиды. Всё, что было «до», начинало казаться страшным сном.

— Может, ты поспишь? — послышался голос Иареда, а его холодная рука легла поверх моей.

— Я уже поспала, — выдохнула я, слыша на диванчике храп Клеофы. Она так и уснула с очками набекрень и книгой на груди. Несколько книг лежало рядом с диваном, открытые, с закладками… Я боялась их трогать, понимая, что это — наша надежда.

— Мне уже лучше, — врал Иаред, а я видела по глазам дракона, что ему не лучше. Что ему так же… Так же больно. Так же плохо. Что проклятье так же въедается в его плоть…

Мой мозг, привыкший к протоколам, к анестезии, к облегчению страданий, лихорадочно заработал, отчаянно цепляясь за любую возможность действовать. Бездействие убивало меня быстрее, чем яд.

— Я проснулась, — послышался сонный и недовольный голос. — Можешь отдыхать… Как там наш пациент?

— Всё так же, — прошептала я, глядя на свежую тряпку. Мне казалось, что магия, которой ее пропитали, отвлекала проклятие на себя.

— Клеофа, — сказала я резко, и мой голос прозвучал как треск ломающегося льда. — У тебя есть что-то, что может уменьшить боль? Хоть что-то? Он не спит уже какие сутки…

— Есть, — буркнула старуха, не оборачиваясь. Она собирала