Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Иавис выбил стекло и прыгнул вниз, превращаясь в полёте в дракона — тёмного, с крыльями, похожими на рваные тряпки. «Это из-за проклятия?» — подумала я, с ужасом глядя на зловещую тень, накрывшую столицу.

Иаред хотел броситься вслед, но я сжала пальцы на его плаще.

— Не надо… — прошептала я, задыхаясь от боли, которая рвалась из меня. — Пожалуйста… Мне больно… Мне очень… больно…

Иаред оказался рядом со мной за мгновение. Его руки, горячие, как раскалённое железо, обхватили меня, отстраняя от брата. Он смотрел на мою шею, где уже темнели синяки от пальцев.

— Ингрид… — в его голосе не было власти. Был страх.

И тут меня накрыло.

Лёд отступил. Не исчез полностью, но трещина прошла сквозь него, широкая и глубокая. Вся боль, что была во мне, хлынула наружу.

Горло горело огнём. Грудь ломило от судорожного вдоха. Слёзы — горячие, живые, обжигающие — хлынули из глаз, размывая фигуру Иареда. Я почувствовала всё снова. Унижение. Страх. Боль.

И самое страшное — облегчение.

Я зажмурилась и уткнулась лицом в его плащ, вдыхая запах дыма и мелиссы. Я плакала. Я дрожала. Я чувствовала, как моё сердце бьётся — часто, неровно, больно. Оно больше не было куском льда. Оно было ранено, не заморожено, но оно было живым.

Иаред мгновенно обернулся. Чешуя скрылась под кожей, глаза стали человеческими, полными боли. Он подхватил меня на руки и прижал к себе, закрывая от мира, от холода, от памяти. Его руки, горячие как расплавленный металл, сжали меня так сильно, что рёбра затрещали.

Лёд отступил, и боль хлынула внутрь. Но самой острой болью было его прикосновение. Я чувствовала каждый его палец, каждый вдох, который удар его сердца.

Иаред поднял голову. Его зрачки всё ещё были вертикальными.

— Он мертвец, — тихо произнёс Император. — Клянусь кровью предков, он уже мёртв.

Он прижал меня к себе, закапываясь лицом в мои короткие волосы. Его пальцы сжимали мою спину, оставляя синяки.

— Почему ты мне тогда не поверил? — рыдала я, чувствуя, как меня выворачивает душой наизнанку от этой боли. — Неужели ты думал, что я предам тебя? Как вообще в твою голову закралась эта мысль?

— Я здесь. Я не уйду. Плачь. Кричи. Ненавидь меня. Но чувствуй. Ради богов, просто чувствуй… — слышала шёпот.

— Я ненавижу тебя! — кричала я. — За то, что ты заставил меня чувствовать себя дурой… За то, что предал меня, не поверив в правду… За то…

Я чувствовала. Я чувствовала, как пульсирует шея. Я чувствовала, как внутри, среди осколков льда, пробивается тонкий, хрупкий росток тепла.

Это была боль. Это был страх. Это была жизнь.

Впервые за долгие недели я была готова за неё бороться.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Что бы ты ни сделал! Если бы ты знал, как мне было больно и страшно… Если бы ты… — крикнула я, ударяя его кулаками в плечо.

Внезапно я почувствовала, как Иаред наклоняется вперёд. Он едва сдержал стон боли. С его раненого плеча сочилась тьма. Она окутывала мои пальцы…

— Боже, — прошептала я, глядя на тьму. — Что это?

Глава 63

Мир сузился до точки. До пятна тьмы, расползающегося по его плечу, как живая гангрена.

Иаред покачнулся. Его глаза, еще секунду назад полные вертикального огня драконьей ярости, вдруг потухли. Зрачки расширились, поглощая серебро радужки. Он сделал шаг назад, словно под ним обрушился пол, и рухнул. Тяжелое тело ударило о камень с глухим, страшным звуком, от которого у меня внутри все перевернулось.

— Иаред!

Крик вырвался из меня сам, ломая горло.

Я бросилась к нему, забыв про собственную боль, про лед, который еще недавно сковывал мои вены.

Колени ударились об пол, но я не почувствовала ушиба.

Я чувствовала только холод, идущий от его кожи.

Он лежал неподвижно. Бледный. Так близко к смерти, что мне казалось, я вижу тень крыльев смерти у него за спиной.

— Ваше величество! — стража ворвалась в библиотеку, привлеченная криком. Доспехи звенели, голоса были испуганными.

— Позовите Клеофу! — я захлебывалась воздухом, пытаясь поднять его голову. Она была тяжелой, как тот камень, который я несла по улицам. — Быстрее! Бегите!

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его шеи. Пульс был. Слабый. Рваный.

“Нехорошо! Гемоглобин упал… Шоковое состояние… Сейчас бы…” — проносилось в мыслях.

А, черт! Здесь ничего, кроме магии, нет!

Но самое страшное было не это.

Тьма.

Она сочилась из раны на плече, оставленной черным огнем Иависа. Она была живой. Она пульсировала, впитывала свет магических светильников, делая воздух вокруг тяжелым и вязким.

Я не знала, что с ней делать.

— Госпожа… — стражник замялся, глядя на императора.

— Бегите, идиоты! — взвизгнула я, и в моем голосе прорезался ледяной звон, от которого они шарахнулись. — Если он умрет, вы умрете вслед за ним! Клеофу! Немедленно!

Они сорвались с места. А я осталась одна с ним. В тишине, нарушаемой только его хриплым, затрудненным дыханием.

— Иаред… — я гладила его по щеке, пытаясь согреть. Но моя ладонь была холодной, а его кожа становилась все холоднее. — Дыши… Постарайся не терять сознание… Смотри на меня и дыши… Сейчас мы разберемся… Слышишь?

Казалось, прошла вечность, прежде чем в коридоре застучали знакомые быстрые шаги. Клеофа влетела в комнату, сбивая плечом чудом уцелевший косяк. Ее очки съехали на кончик носа, седые волосы выбились из пучка.

Но когда она увидела плечо императора, вся ее суетливость исчезла. Лицо старухи покрылось нехорошей, тревожной бледностью.

— В покои его! — рявкнула она, и в этом крике было больше власти, чем в приказах самого императора. — Живо! Не здесь!

Стражники подхватили Иареда. Он скрипнул зубами даже в полубессознательном состоянии. Звук был таким, словно камень терся о камень. Его мышцы все еще были сведены судорогой боли.

— Ты с ним! — Клеофа ткнула в меня костлявым пальцем. — Не отходи ни на шаг. Следи за его состоянием. Я за зельями!

Она развернулась и побежала обратно, на бегу яростно расчесывая ногтями татуировку на предплечье. Я видела, как под кожей светится знакомый рисунок дяди.

— Дядя, я знаю,