Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юрьевна Юраш

Вместо шпилек я заказала себе несколько красивых, я бы даже сказала, роскошных обруча. С цветами, с перьями, с золотыми листьями.

И каково же было мое удивление, когда однажды, войдя в зал, я увидела дам с короткими стрижками и с обручами. Они весело переговаривались, то и дело поправляли волосы, пока я шла, пытаясь понять, когда это во дворце завелась новая мода?

Леди Лодовика вернулась из опалы с длинными волосами. Видимо, где-то раздобыла зелье. И когда она вошла в зал, увидела, что там творится, в ее глазах застыл ужас. Но еще больший ужас был, когда кто-то из дам намекнул, глядя на ее прическу, на “прошлый век”.

Теперь короткая стрижка была знаком принадлежности к кругу императрицы. И мне было даже немного совестно, что я оставила столько парикмахеров без работы.

Иависа похоронили, как полагается. В семейном склепе. Я не плакала, хотя что-то внутри все же сожалело о том, что так вышло. Я стояла и думала о том, что теперь мне… О, как же бессовестно это прозвучало!... Спокойно. Я всегда знаю, где он находится. И эта мысль не могла не радовать. Но делиться ею я не стала.

Закон был изменен. Впервые за много сотен лет. Теперь на каждое преступление дается несколько месяцев для детального расследования. Видите ли, драконы, которые писали эти законы, не сильно дорожили людьми. Так что суд драконов был коротким и беспощадным.

Иаред подписал указ собственной кровью, глядя мне в глаза. Впервые кто-то осмелился посягнуть на святое. На законы Империи.

Та женщина, которую я видела в тюрьме, которая показалась мне похожей на меня, была… оправдана. И все благодаря новому закону. Во всей этой суматохе исполнение приговоров временно приостановилось. И это подарило ей шанс. Если кратко, то убийство нескольких родственников было просто необходимой самообороной. И нашлись свидетели, которые это подтвердили.

Так что теперь у меня новая фрейлина. Агнесса Коллет. Наследница внушительного состояния. Женщина, которая прошла через то же самое, что и я. Но в отличие от меня, она умеет владеть оружием.

Мне нравится она. Она так же как и я помнит вонь соломы, так же как и я помнит миску и закаты сквозь решетку. Ей ничего не нужно объяснять. И иногда мы просто молчим, открываем окно и смотрим на закат. Хотя каждая знает, о чем думает другая.

Теперь при каждом гарнизоне есть свой «анестезиолог». И при каждой больнице. Система, конечно, еще не сильно обкатана, но уже работает. По крайней мере, люди легче переносят лечение… Я видела, как солдат, которому зашивали очень нехорошую рану, смотрел мои руки не со страхом, а с надеждой. Это стоило всех моих слез.

Вот так я внесла свой маленький вклад в большой-большой мир.

А сейчас осталось дотерпеть, когда срок лечения истечет и Клеофа и ее вредный дядя скажут: “От проклятия ничего не осталось!”. И тогда можно попробовать начать новую жизнь…

Потому что если мы еще “потерпим” недельку, то Иавис покажется мне просто лапочкой в своей одержимости по сравнению со своим братом.

И, боги мне свидетели… Я уже жду не дождусь этой опасности. Но об этом никто не должен знать… Особенно мой муж. Я хоть и простила. Но он наказан.