Опальная принцесса и запретный лес - Мария Ирисова

мелькнуло сомнение, но князь выполнил просьбу. Стянула обувку и просунула ноги по очереди в штанины. Ткань плотная, но мягкая, на ощупь немного кожу напоминает. Тяну вверх и на князя поглядываю. Всё ж придётся юбку задирать неприлично высоко…

Хранитель, будто ощутил моё смущение, вокруг меня кусты выросли — густые и ровные, как стена.

— Спасибо, — прошептала и быстренько натянула новую одежку. Штаны и впрямь облепили со всех сторон, а ещё непривычно жали бёдра. Я подёргала пояс туда-сюда — ничего не поменялось. — Ладно, это ж ненадолго…

А вот с платьем пришлось повозиться — завязки-то на спине, но я ж упрямая. Стянула и вместо него куртку надела — застёжки исчезли, так же как и у князя. Следом мелькнул запоздалый вопрос: а как это снять-то?

— Долго там ещё? — полюбопытствовал князь.

— Да, собственно, всё… — говорю и делаю первый шаг. И в ногах ничего не путается. Легко-то как… Ещё шаг. Да я даже подпрыгнула.

— Оказывается, это так удобно! — выдохнула и повернулась к Александру — тотчас наткнулась на пристальный взор. Щёки окрасил румянец: фигура-то у меня совсем не женственная, да и округлости наесть не успела.

— Миленько… — заключил и улыбнулся. — По крайней мере, монстрам будет сложнее тебя сцапать!

— Значит, идём вместе?

Тяжкий вздох, ещё и глазами сверкает, но придраться-то больше не к чему. Потому кивает.

— Да, но ты слушаешься беспрекословно. И ещё… Вержана… Монстров я убиваю, а не так, как здесь!

— Ты командуешь, я слушаюсь… Всё просто и понятно! — придаю лицу самое невинное выражени и даже улыбаюсь.

Князь горестно вздыхает в ответ, неужели не верит?

Вот так, на встречу с князем прибыла приличная и чуть пугливая принцесса, но что-то подсказывает, что назад вернется совсем другая Вержана.

Дорогие мои читательницы! С 8 марта! Пусть в вашей жизни будет столько же магии, сколько на страницах хорошей книги. Желаю вам быть главными героинями своего собственного романа: смелыми, мудрыми и прекрасными. Пусть любое заклинание удается с первого раза, а все темные времена обходят стороной. Сияйте, словно драконьи сокровища, и берегите свой внутренний свет!

Глава 16. Сделка с фейри

— Общая? — протянул Ёба-сан и прищурился, глядя на сборище высокопоставленных человечков. Высокомерные короны у всех благополучно покосились, но решимости заключить договор с фейри ни капли не поубавилось.

Как вкусно и как интересно?

Правда, сильно наглеть нельзя: Добриэль рано или поздно вернётся и против шерсти погладит. С другой стороны, человечки сами пришли. Ёба-сан итак жадность закрутил не только себе, но и гостям, чтобы пугливых слишком сильно не обижали.

Технически помогать и прикрывать исчезновение Вержаны Ёба-сан не обязан. С другой стороны, если гулянка сорвётся, его Филиппа расстроится. Расстраивать своё сокровище Ёба-сан не готов, но и что-то делать за бесплатно тоже… Его ж свои не поймут. Забодаешься доказывать, что он высший. Значит, надо что? Извернуться и всё устроить с выгодой для себя и Филиппы.

Вержика тут нет… Человечки правил не знают…

Фейри улыбнулся, как голодный змей, и перетёк за стол переговоров — давняя традиция, чародеями основанная.

— Значит, надо прикрыть Вержика перед королём? — протянул Высший, обвёл человечков взглядом. — И как вы себе это представляете?

Гости переглянулись. Ёба-сан подпёр голову руками, любуясь растерянностью. Она такая вкусная, аж горчит на языке, как мед, если его полную ложку зачерпнуть и в рот сунуть.

— Кхм-кхм? — прокашлялся принц, встретился с фиолетовым взглядом высшего и побледнел. Раздражением запахло. Ух, как он фейри недолюбливает! Ах, эта гремучая смесь между «хочу» и «должен».

— А разве вы ничего не можете предложить? — кудрявая девочка взирает с неподдельным, искренним любопытством; она и в прошлый раз не испугалась — это приятно, даже подкупает. Хорошая девочка.

— Я могу предложить угощения, разговор, развлечения… Но вы сюда не за тем явились. Сначала разберитесь, чего хотите вы… А потом обговорим цену…

— Цену? — красавица с юным лицом впилась взглядом в лицо высшего фейри. Проклятье с неё спало, но Ёба-сан до сих пор улавливал аромат речного ила и камня, а вместе с ним — жгучую боль предательства и разбитого сердца.

— Да, — отозвался полукровка, смахивая с рясы невидимые пылинки. — Я предупреждал, любая услуга должна быть оплачена.

Как занимательно? Детворе даже правила поведали, но они всё равно пришли.

— Вы ведь тоже заинтересованы в гулянке… Ваша… девушка, подруга Лауры Фалькони, — припомнила кудряшка, нахмурив брови. — Думаю, она не обрадуется, если всё отменится.

— Отменится? — Ёба-сан заулыбался во весь рот. — Нет… Вы же раздали приглашения. Бумага желаний попала в руки гостям, теперь никто и ничто не заставит их остаться дома. Фейри получат своё… А вы… Ну, не повезло, бывает…

— Договор есть договор! — нахмурил брови принц, даже повелительные нотки в голосе промелькнули — видать, про статус вспомнил.

Ёба-сан откинулся на спинку кресла и позволил глазам наполниться волшебными искрами. Пусть мальчик вспомнит, кто перед ним.

— Просим воздержаться от прямого воздействия на наших подопечных, — вмешался один из истрийцев. Голос вежливый, а фейская сила жжёт чужаку пальцы.

Высший изогнул бровь. Истрийцы… О них столько слухов бродит по земле, что даже любопытно, что же они такое. Не люди, не полукровки, но и не фейри.

Кровь вскипела, надо напомнить истрийским выскочкам, что они лишь недоразумение, далёкое от волшебного мира. Ёба-сан исчез, а вернее, переместился — быстро, чтобы люди не увидели…

Истрийцы среагировали ещё быстрее, обернулись и ощетинились заклинаниями. Чародейскими!

Уму непостижимо…

Десяток напитанных волшбой символов зависли перед носом высшего фейри. Предупреждающе так.

Ёба-сан склонил голову набок — желание проверить истрийцев на прочность стало просто нестерпимым. Тут даже руками шевелить не надо: человеческая личина сползла, а хвост метнулся к одному из сопровождающих, опутал ноги и жахнул ударным количеством силы очарования.

Нормальный смертный должен был пасть ниц. А что сделали истрийцы?

— О! Разминка! — воскликнул здоровяк, а чары, которые Ёба-сан наложил, попросту съелись. Хотя нет — сожрались! Следом истриец как засветил печатью развеивания — что