Тайная помощница герцога - Надя Лахман

последние доли секунд, чтобы передумать и сбежать. А в следующий миг твердые мужские губы накрыли мои. Сначала нежно, желая почувствовать ответное движение губ, и тут же срываясь в жадный неистовый поцелуй. Страстный. Горячий. Порочный.

В какой-то миг Моран подхватил меня на руки, унося в свою спальню и укладывая на огромную кровать, как хищник законную добычу.

– Не бойся меня, Кайли.

– Я не боюсь, – прошептала я, отчаянно труся.

Ответом мне был тихий смешок.

– Покажи мне себя…

Что?! Он хочет, чтобы я разделась перед ним? Cама?

– Покажи мне свою истинную суть, ведьмочка, – прошептал хрипловатый низкий голос в полутьме. Голубые глаза мерцали: я была права, герцог не был человеком, или был им не совсем.

Больше не сдерживаясь, я позволила силе проявиться, чувствуя, как она просыпается, потягиваясь довольной кошкой рядом со своим господином. Вишнево-багряными глазами оценивающе смотрит на герцога и довольно улыбается, принимая его власть над собой. Моя внутренняя сила хотела этого мужчину не меньше меня.

– Моран, – бархатный искушающий голос принадлежал ей. Или мне? Нам обоим, быть может?

Губы герцога тронула опасная улыбка, чисто мужская. Пальцы заскользили по шелковой ткани платья, утягивая его вниз, оставляя меня лишь в тонком кружевном белье.

Кажется, я все же закрыла глаза.

– Не закрывайся, не нужно. Посмотри на меня, – хрипло потребовал он, и ослушаться я не смогла, глядя ему в глаза.

Взгляд мужчины медленно скользил по моему телу, с каждым мгновением разгораясь все жарче. Опаснее. Ненасытнее.

Кажется, я невольно сглотнула, глядя на то, как он начал расстегивать свою рубашку.

Одежда герцога полетела на пол вслед за моим платьем, и теперь я могла любоваться совершенным мужским телом, которое опустилось на кровать рядом со мной. Притягивая к себе, нависая надо мной.

Длинные, сильные пальцы подцепили тонкую ткань, освобождая меня от последней преграды между нами, вызывая в теле легкий озноб на контрасте впечатлений. Прохладный шелк покрывала и жар мужских ладоней, мучительно медленно скользивших по моему обнаженному телу.

Изучая каждый его изгиб. Распаляя. Заставляя помимо воли откликаться на эту чувственную ласку, кусая в волнении губы.

Рука обвела полушария груди, накрыв ладонью один из сосков, мягко сжимая, заставляя выгнуться со стоном.

Губы накрыли второй сосок, обводя его языком, мягко прикусывая. Отстраняясь, чтобы подуть, и снова вбирая его в себя.

Невыносимо. Порочно. Слишком горячо.

Кажется, я уже давно стонала, позволяя ему делать со мной все, что он хочет.

Поцелуи становились все требовательнее, жарче, воздуха не хватало. По коже, ставшей вдруг безумно чувствительной, бежала раскаленная лава, концентрируясь в груди, отдаваясь ноющим чувством внизу живота.

– Мо-ран, – простонала я, желая чего-то большего.

– Чш-шш, не торопись, – мужчина настойчиво, но плавно развел мои колени в стороны, касаясь там, где концентрировалось сейчас мое желание.

– А-ах! – по телу пробежала новая волна истомы, и я выгнулась под умелыми движениями пальцев.

Мои губы вновь захватили в плен, врываясь внутрь языком, заставляя всхлипнуть от накатывающих волн наслаждения.

Кажется, его руки, губы были везде. Плавя меня в новых ощущениях, изнывая от жара, охватившего все тело. Еще и еще.

В какой-то момент Моран перехватил оба мои запястья, удерживая их над головой, раскрывая перед ним еще больше. Делая абсолютно беззащитной, уязвимой. Перед ним. Для него.

Ты зря не боишься меня…

– Откройся мне Кай-ли… – раздался сводящий с ума бархатный шепот. – Прими меня до конца. Прими свою силу.

Мужские пальцы сжались на запястьях сильнее, удерживая мои руки над головой.

– Прими…

Резкий рывок и чувство наполненности, заставившее меня тихо вскрикнуть, закусывая губу.

– Чш-шш, – Моран застыл, давая мне возможность привыкнуть к себе, а после стал двигаться. Сначала медленно, осторожно, потом все быстрее и быстрее.

Боль ушла, сменившись новыми, ранее неизведанными ощущениями, и я не заметила, в какой момент уже сама начала подаваться навстречу его настойчивым движениям. Снова и снова. Глубже. Яростнее.

Пространство вокруг нас искрило алым и голубым, сердце колотилось все сильнее, норовя вырваться из груди. Перед глазами рассыпались мириады звезд, и я перестала осознавать себя во вселенной, умирая с ней и возрождаясь заново, но уже совсем другой.

«Моя» – послышался мне тихий рык, прежде чем мир перестал существовать окончательно, взорвавшись под веками нестерпимо-ярким светом.

Глава 26

Серебряная ночь – венец новогодья, Золотая ночь – его корона. Так говорили в Айвитании, из века в век почитая древние традиции ее празднования.

Мужчины в белых фраках, дамы в белоснежных и золотых нарядах. Других цветов на королевском балу не допускалось. Но и те, кто праздновал в своих домах, одевали такие же цвета: я помнила, как мы отмечали ее всей семьей. Папа, одетый в белую рубашку и жилет, мама в роскошном золотистом платье и я, малышка в пышном белоснежном платьице.

Помнила я и то, как мама выбирала его в самых дорогих лавках столицы. Меня ставили на стульчик, подгоняя платье по росту, а она неизменно говорила, что когда-нибудь я вырасту и стану самой красивой невестой, и у меня будет роскошное свадебное платье, как у принцессы.

Когда-нибудь…

Я рассеянно слушала болтовню Джейн, собирающей меня на бал, и вспоминала события прошлой ночи.

К себе я вернулась лишь под утро, потому что всю ночь мы с Мораном провели вместе. И нет, мы вовсе не спали.

Кажется, мои щеки слегка покраснели, хотя после того, что он творил со мной, стыд уже должен был полностью исчезнуть из моего арсенала эмоций.

И то, что между нами произошло, явно не вписывалось в сухое определение «прохождение инициации» и мою просьбу о помощи.

Тогда что это было?

Я вновь прислушалась к себе, отмечая изменения внутри. Теперь я знала, каково это – чувствовать свою пробудившуюся ведьминскую суть. Это был как глоток воздуха полной грудью, после того как ты всю жизнь дышал поверхностно и рвано. Сила пьянила, разбегаясь лавой по венам, она была в моих багряно-вишневых глазах и алых губах, соблазнительно улыбающихся отражению в зеркале.

Я ли это вообще?

Казалось, даже моя внешность претерпела некоторые изменения. Стала еще ярче, притягательнее. В ней появилось что-то новое, чего я сама пока не понимала до конца. Что-то, заставляющее мужчин замирать столбом, глядя на меня во все глаза. Это я поняла сегодня утром, когда в гостиную вошел один из людей Морана с письмом от отца.

«Кайли, – писал он, – я пропущу сегодняшний бал, целители все еще не разрешают мне вставать. В восемь вечера за тобой зайдет лорд Моран, он же будет сопровождать тебя на балу. Пожалуйста,