Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

Ну что ж, Ваше Высочество. Добро пожаловать в новый виток безумия.

Карета мягко вздрогнула и тронулась с места, покачнувшись на неровностях мостовой, и в тот самый момент я услышал её голос — короткий, хлёсткий, с той самой интонацией, которую сложно спутать с чем-то другим:

— Думаю, у него точно получится эффектнее сверкать зубками и при этом выглядеть мило. Не то что некоторые.

Я усмехнулся. Ну вот, приехали. Укусила. Без предупреждения — прямо в нерв.

Я медленно повернул голову, вскинул бровь, усмехнулся — беззлобно, почти с одобрением.Неужели боевой настрой на месте? А это значит, что не сломалась, не закуксилась, не дала сомнениям заесть себя. Лучше уж колючая принцесска, чем та, что прячется за пышными юбками и послушно кивает на каждое "надо". Умничка. Быстро учится. Я-то знаю, как тяжело держаться, когда внутри всё клокочет.

Карета мягко покачивалась, приближаясь ко дворцу, и, пока я предавался этим мыслям, что-то изменилось. Мы не свернули к восточному крылу, как обычно. Вместо привычного маршрута колёса покатили в сторону боковых ворот, и это насторожило. Я отодвинул тяжёлую шторку, пригляделся, и — ну конечно, как же иначе — мы направлялись к хоздвору. К стойлам.

Вот только одного, похоже, Алисандра не учла. Драконята, особенно дикие, далеко не такие безобидные, как может показаться с первого взгляда. Да, они малы, да, пугаются, да, жалобно пищат, когда их закрывают в клетке… но стоит только дать им каплю простора — и ты уже не с малышом имеешь дело, а с существом, полным сырой и ничем не ограниченой магии. В отличие от нас, обращающихся, дикие используют свою силу даже в истинной форме. Грубо, бессистемно, опасно. И, что хуже всего, — инстинктивно.

Я молча взглянул на свою спутницу, всё ещё сидевшую с видом победительницы. И тут понял: да, в её голове сейчас наверняка крутятся доводы вроде "так будет лучше", "он будет на свободе", "это гуманно", и, возможно, она даже думает, что делает доброе дело… но я уже чувствовал, как под её гордостью и решимостью бурлит нечто большее.

— Умничка, принцесска, — пробормотал я почти беззвучно, глядя на её профиль. — Быстро учишься.

Моя спутница улыбнулась как-то особенно — с тем оттенком облегчения, который выдают лишь тогда, когда получают не просто ответ, а именно ту реакцию, на которую надеялись. Она, видимо, ждала моего фирменного ехидства, потому что именно оно — как ни странно — её и успокаивало.

Саркастичный, слегка раздражённый, всегда чуть пренебрежительный тон, за которым я, конечно же, прятал заботу. И она это знала. И я знал, что она знала.

Но сейчас у нас была несколько иная проблема. Как-то ненавязчиво я должен объяснить нашей "добродушной", что не стоит мелкого селить в конюшню. Вопрос только - как?

Мы остановились — и, как только карета замерла, я уже почти привычно распахнул дверцу и подал ладонь своей драгоценной спутнице. Она приняла её с той же лёгкой непринуждённостью, будто делала это каждый день, словно это было чем-то естественным и само собой разумеющимся. Ни благодарности, ни удивления — лишь короткое касание, и она уже ступала на каменную мостовую, держа голову высоко, словно выходила не из экипажа, а, по меньшей мере, из тронного зала.

Иногда мне казалось, что мы знакомы не несколько дней, а всю жизнь. Слишком быстро Алисандра перестала видеть во мне пленника. Слишком уверенно я сам перестал ощущать себя таковым. И, как бы парадоксально это ни звучало, я действительно не чувствовал себя рабом. По крайней мере, не в том классическом рабском смысле, каким это слово наполняют у нас в Ролании. Да, на мне всё ещё был ограничитель — тонкий ошейник, почти невидимый, почти забытый. Тот самый, который, по всем нормам, должен держать меня в узде. Ключевое слово: должен.

Потому что я мог его снять в любой момент. Легко, быстро и без последствий. Но пока — пока — никто об этом не знал. И пусть так будет как можно дольше.

На самом деле куда страшнее было другое. Тонкая серебристая нить, что связывала нас, — незримая, но ощущаемая всеми фибрами. Она была не просто привязкой. Она жила внутри меня, вибрировала, отзывалась, шевелилась при каждом её порыве, почти физически реагируя на эмоции Алисандры. И если ограничитель я мог сорвать, то нить была другим делом. Её не отрезать просто так. Но и это я решу со временем. Я обязательно пойму, как от неё избавиться.

И вот тогда…

Я не договорил мысленно, просто посмотрел на принцессу. Она уже шагнула вперёд и, даже не обернувшись, отдавала короткие распоряжения. Руководила. С ловкостью, достойной полководца, сдержанно и чётко распределяя приказы охране и работникам конюшни. Те поспешно кивали, переговаривались, тянули ремни, поднимали клетку — вели её в сторону высокого, габаритного помещения, скорее склада или старой арены, которую давно переоборудовали под временные вольеры.

— "Принцесса и её зверинец". — Я усмехнулся с горечью, но практически беззлобно. И всё-таки… кто бы знал, что эта история повернётся именно так.

Мы молча двинулись следом за работниками, что осторожно катили клетку по широкой каменной дорожке, ведущей вглубь старого ангара. Место это когда-то, вероятно, служило хранилищем или тренировочной площадкой, а теперь, судя по следам соломы и стойлам вдоль стен, стало временным пристанищем для живого товара, слишком крупного или слишком опасного для обычных конюшен.

Клетку — а точнее, объёмный, тяжёлый вольер, укреплённый зачарованными прутьями и защитными печатями, — водрузили в тень дальнего угла, где не было ни сквозняка, ни лишних глаз. Она заняла своё место, словно капкан в лесной чаще — незаметно, но надёжно. Привязки затянули, замки проверили, и вот уже пара магов, одетых в мантии с серебряной каймой, подошли ближе, готовя заклинание. Я сразу почувствовал, как воздух слегка дрогнул, — они собирались наложить на детёныша магические путы. Решение, в целом, верное и осторожное, я бы даже сказал профессиональное.

Вот только…

— Нет, — раздалось рядом, и голос прозвучал спокойно, но с такой несомненной твердостью, что маги невольно замерли. — Оставьте всё как есть. Спасибо, вы свободны.

Я перевёл взгляд на Алисандру, которая шагнула вперёд, будто вовсе не чувствовала напряжения в воздухе. Она остановилась перед клеткой, глядя на драконёнка с тем странным выражением, в котором смешались тревога, решимость и… что-то ещё. Возможно, жалость или понимание.

— Но… Ваше Высочество, — не выдержал один из магов. Седой, с цепкими глазами и морщинами у рта,