История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

состояние за его инструмент, было не счесть. Правда, никто не ожидал, что новый цинь мастера не представят публике и не сыграют на нем ни единой ноты. Старик просто взял и подарил цинь Се Вэю! Наверное, многие скрипели зубами от злости!

Янь Линь был воином, а не музыкантом, но имя Гу Бэньюаня знал, поэтому тоже опешил:

– Подарил?

– Да, отдал бесплатно, – с явным недовольством подтвердил ученый, хмыкнул и со злорадством продолжил: – Помнишь, недавно опять объявились сторонники мятежного Пиннань-вана и покушались в столице на чиновников? Се Цзюйань целых три года делал себе новый цинь. В тот день он как раз выбрал у меня отличные струны, хотел натянуть и проверить звучание, но по дороге домой невесть как оказался в «Тереме заоблачной выси», где столкнулся с убийцей. Сам-то цел остался, а вот новенький цинь, еще даже без струн, разрубили одним ударом. Представляете, каково ему было? Говорят, после этого он два дня не показывался при дворе. Гу Бэньюань, как узнал, велел доставить для него в столицу новый цинь из Цзяннина. Мало того что денег не попросил, так еще и убытки понес.

– Но вам ведь не инструмента жалко? – уточнил Янь Линь.

Ученый презрительно фыркнул:

– Я купил бы его за тысячу и вам бы продал за две. А этот Се Цзюйань лишил меня прибыли!

Янь Линь покашлял. Ему очень хотелось спросить: «Я что, похож на какого-нибудь простофилю, которого легко надуть?» – но, подумав, он решил промолчать.

Се Вэй, младший наставник наследного принца, читал при дворе лекции по классическим канонам – можно сказать, был учителем. Зато собеседник Янь Линя – другое дело. Хозяина «Пристанища под сенью бамбука» звали Люй Сянь, при совершеннолетии его нарекли Чжаоинь. Он получил степень цзиньши вместе с Се Вэем, оба были родом из Цзиньлина. На всех экзаменах Люй Сянь неизменно оказывался вторым: в уездном испытании Се Вэй показал себя лучшим, а тот уступил лишь ему; в провинциальном – соперник снова первый, а он второй; даже при поступлении в академию Ханьлинь старый знакомый его затмил. В те времена их даже шутливо величали Се Первый и Люй Второй.

Люй Сянь был выходцем из бедной семьи и отличался упрямым нравом. Каждый раз, проигрывая сопернику, он только настойчивее стремился его обогнать – и, как ни странно, находил в этом удовольствие. Когда Се Вэй получил из Цзиньлина весть о смерти матери и на три года уехал, Люй Сянь, став в академии первым, неожиданно заскучал. Пробыл там год и подал в отставку. Говорили, что он вернулся на родину.

Четыре года назад, возведя на престол нынешнего императора Шэнь Лана, Се Вэй снова занялся государственной службой и получил пост младшего наставника. А Люй Сянь, похоже, утратил всякий интерес к карьере чиновника: приехал в столицу и открыл лавку циней, наслаждаясь свободой, как вольная птица. Для бывшего академика заняться подобным – дело неслыханное. Столичные знакомые не могли поверить, многие приходили просто поглазеть на такое чудо, и вскоре его лавка стала известна и среди высших чинов, и среди простого народа. Со временем стало ясно, что Люй Сяню куда лучше подходит роль жадного торговца, чем честного чиновника. О нем в шутку заговорили: «Когда цзиньши продает цинь, не хочешь, а купишь». Цены в лавке и впрямь были грабительские.

Что бы ни происходило между ними, Люй Сянь и Се Вэй хорошо знали друг друга, поэтому хозяин лавки называл младшего наставника принца запросто – Се Цзюйанем. А вот Янь Линю, его ученику, следовало помнить о почтении к старшим.

– А с этими что? – спросил молодой хоу, посмотрев на четыре циня.

Люй Сянь начал рассказывать о каждом инструменте, но при этом глядел на девушку, догадавшись, кто именно принимает решение о покупке.

Увы, Цзян Сюэнин не любила играть на цине. В прошлой жизни знатные барышни на уроках музыки изо всех сил старались блеснуть перед Се Вэем, только она жаловалась на усталость и скуку. Сначала ей все сходило с рук благодаря заступничеству Янь Линя, потом покровителем девушки стал Шэнь Цзе. Так что она почти не ходила на занятия Се Вэя по циню. Если бы Цзян Сюэнин спросили, какой инструмент ей нравится, она бы простодушно призналась: никакой.

Зная, что подруга никогда не училась музицировать, Янь Линь подумал и выбрал старинный цинь по имени Цзяоань[79], которому насчитывалось больше трехсот лет. Из-за ветра и вибрации от игры на его корпусе образовался ажурный узор из тонких прожилок, похожих на струи воды. Свободные звуки[80] были глубокими, а обертоны[81] – чистыми и прозрачными.

Однако цена инструмента пугала. Люй Сянь с легкой улыбкой показал Янь Линю три пальца, и Цзян Сюэнин невольно ахнула. Молодой хоу отнесся к жесту совершенно спокойно, велел передать банковские расписки на серебро, а потом аккуратно уложил цинь в чехол и вручил барышне.

– Тебе предстоит учиться вместе с принцессой. Господин Се – человек великодушный, но в вопросах учебы и музыки не станет делать поблажек даже девушкам. На своих уроках и лекциях он требует полной самоотдачи. Во дворце младший наставник редко играет на цине, и все же мне однажды довелось слышать его исполнение – это было великолепно. Ты раньше не любила учиться музыке – наверняка в том виноват плохой учитель. Кто знает, может, во дворце ты полюбишь это занятие?

От покупки инструмента было не отвертеться. У Цзян Сюэнин едва заметно дернулось веко: никто не знал, что после возвращения в родительский дом она упрямо избегала занятий музыкой именно из-за Се Вэя.

Четыре года назад по дороге в столицу он тоже вез с собой цинь. Девушка тогда еще верила, что этот человек – дальний родственник семьи: на спутнике были простые белые одежды без украшений, с собой он не взял ничего, кроме циня, и выглядел больным и чахлым.

Ехали они в одной повозке, но мужчина почти не разговаривал – большую часть времени сидел с закрытыми глазами. Лишь на коротких привалах вынимал инструмент и тихо перебирал струны. Цзян Сюэнин музыки не понимала и симпатией к молчуну не прониклась. Все-таки еще совсем недавно она узнала правду о своем происхождении и о существовании безупречной старшей сестры, поэтому смертельно боялась, что присланные из столицы слуги начнут ее презирать. И хотя этикету девочку не учили, движимая страхом, она всеми силами изображала знатную барышню – ради своей уязвимой гордости. Старшие дочери благородных вельмож всегда держались надменно и заносчиво, а отдавали распоряжения кивком, и Цзян Сюэнин, следуя их примеру, тоже пыталась командовать, в том числе спутником. Как-никак она выросла в деревне и приличий не знала, а этот загадочный человек во всем соблюдал правила: даже его манера держать палочки