Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Все присутствующие предупреждены, одежда снята или проверена, а нить находится под нейтральным натяжением. По заключению мастеров голос воспроизводится без передачи действия.

Мерравия посмотрела на членов Совета, словно ожидала, что кто-нибудь встанет на её сторону по многолетней привычке.

Никто не встал.

Последняя фраза была почти стёрта временем:

— Старый Ткацкий зал следует закрыть для частных споров. Достаточно заключения гильдии.

Семь лет назад зал действительно перестали использовать регулярно. С тех пор все проверки проходили в помещениях Мерравии.

Свидетельская рама погасла.

Тишина после неё была тяжелее любого шума.

Верховный судья распорядился снять с Мерравии полномочия главы гильдии до окончания расследования, опечатать её личную мастерскую и задержать всех мастеров, имевших доступ к приказным нитям. Решение ещё записывали, когда Тарвель вышел в центр круга.

— Я прошу рассмотреть моё заявление прежде, чем Совет перейдёт к новому делу.

Судья посмотрел на часы у дальней стены.

— До коронационного построения меньше двух часов.

— Именно поэтому это должно прозвучать сейчас. Те же люди, которые видели обвинение, находятся в зале.

Ярина не знала, что он скажет. Прошение она читала, но речь Тарвель не показывал ей заранее. Возможно, впервые это было правильно. Признание не должно было становиться совместно отредактированным изделием, удобным для обоих.

Тарвель повернулся к Совету.

— В день развода я выбрал доказательство, которое позволяло не задавать вопросов. Мне представили почерневшую нить, три заключения и объяснение человека, которому я привык доверять. Я видел неровный шов. Знал, что Лиорена просила повторную проверку. Слышал, что ей отказали люди, зависевшие от той же гильдии. Но потребовал немедленного решения.

Он не говорил о боли, ревности или унижении. Не пытался сделать свою ошибку следствием любви. Только перечислял действия.

— Скрытая нить в моём камзоле могла усилить уверенность, — продолжил он. — Она не лишила меня возможности остановиться. Я выбрал удобное заключение вместо честного расследования. Перед этим Советом назвал Лиорену Вейр предательницей, лишил её имени и потребовал, чтобы решение вступило в силу немедленно. Это было моё требование, и ответственность за него моя.

Мерравия стояла у стола под охраной двух стражников. Она больше не смотрела на Тарвеля как наставница. Только как человек, который оказался бесполезен в тот момент, когда отказался принять удобное оправдание.

— Я прошу отменить запись о виновном нарушении клятвы, — закончил он. — Восстановить имя Лиорены Вейр перед теми же людьми, которые присутствовали при её осуждении, и пересмотреть все имущественные решения, основанные на её предполагаемой вине. Расторжение брака остаётся действующим. Я не прошу возвращать ей имя Аркейн или положение в моём доме. Речь идёт не о браке. Речь идёт о правде.

Ярина не отвела взгляда.

Он сказал именно то, чего она потребовала. Без условия, без скрытой просьбы и без попытки привязать её оправдание к их отношениям.

Верховный судья вызвал молодого писца.

Тот принёс книгу разводов. На странице с именами Лиорены Вейр и Тарвеля Аркейна всё ещё стояла запись: «Нарушение клятвы подтверждено почерневшей нитью. Вина супруги установлена».

Судья прочитал её вслух.

Затем зачитал новое решение.

Почерневшая нить признавалась подменённой. Проверка Императорской гильдии — ненадёжной и проведённой с нарушением права на независимое исследование. Установленная вина Лиорены Вейр отменялась. Все ограничения, взыскания и выводы, возникшие только из обвинения в нарушении клятвы, подлежали пересмотру. Имя Лиорены Вейр восстанавливалось без отметки о бесчестии.

— Вы требуете отменить расторжение брака? — спросил судья.

— Нет, — ответила Ярина.

Тарвель не пошевелился.

— Брак был расторгнут и после подделки доказательства, и после того, как доверие уже оказалось разрушено. Я требовала восстановить моё имя, не вернуть прежнюю жизнь.

— Это будет внесено в решение.

Молодой писец окунул перо в чернила. Старую запись не зачеркнули одной линией. Её закрыли отдельным листом, на котором подробно перечислили причины отмены. Под новым решением поставили печати всех членов Совета, присутствовавших при разводе.

Последней подпись поставила Ярина.

Лиорена Вейр.

Не виновная жена дракона. Не женщина, которой позволили оставить разорённую мастерскую. Владелица собственного имени.

Она ожидала, что тело отзовётся болью Лиорены, но вместо неё пришло тихое ощущение освобождённого места. Будто слишком тесный шов наконец распороли и ткань смогла лечь без натяжения.

Тарвель подошёл только на расстояние, позволявшее говорить без повышения голоса.

— Я выполнил обещание.

— Да.

В его лице не появилось надежды на немедленное прощение.

— Этого всё ещё недостаточно, — сказала Ярина.

— Знаю.

Однако теперь эти слова не раздражали её. Он действительно знал.

У центрального стола началось новое движение. Стражники должны были сопроводить Мерравию в судебные комнаты, хранители — опечатать доказательства, а мастера — снять образцы со свидетельской рамы. Комиссия состязания одновременно требовала решения по коллекциям. Императорский распорядитель напоминал, что коронационное построение начнётся меньше чем через два часа.

Верховный судья объявил, что Главная мастерская гильдии нарушила условие об открытых картах, использовав незарегистрированные приказные нити. Её коллекция снималась с состязания. Дом «Вейр и нить» сохранял ремесленную запись и право работать с церемониальными заказами до окончательного решения о новом порядке проверки.

Рейса закрыла лицо ладонями.

— Мы не закроемся, — сказала она, будто только сейчас поняла смысл решения.

— При условии, что выполним заказы и выплатим оставшийся долг, — напомнила Ивелла.

— Вы умеете испортить даже победу.

— Я умею не путать победу с законченной книгой счетов.

Олина уже обсуждала с Сайрой, какие ткани потребуются после снятия запретов. Овейна требовала у писца копию решения о поставщиках. Мастерская продолжала существовать не потому, что кто-то подарил ей право, а потому, что команда смогла показать свою работу и заставить правила применяться открыто.

Ярина оглянулась на Мерравию.

Её не было у стола.

Два стражника стояли возле пустого места и спорили с гильдейским служителем. Бордовая мантия исчезла из круга так тихо, что никто не заметил момента, когда её владелица отошла.

— Где госпожа Дорн? — спросил верховный судья.

Старший стражник побледнел.

— Она предъявила распоряжение коронационного гардероба. Сказала, что до вступления решения в силу обязана лично передать главную мантию императорскому распорядителю.

Ярина повернулась к длинному белому футляру.

Его не было.

На каменном полу остались только четыре обломка сургуча и узкая серебряная нить, зацепившаяся за край подставки.

Тарвель оказался рядом прежде, чем кто-либо успел отдать приказ.

— Какой выход она использовала?

— Служебный проход в коронационные галереи, — ответил капитан. — Он открывается печатью главы гильдии.

— Печать должны были изъять.

— Решение ещё записывали.

Императорский