Сокровище дархана - Марианна Красовская

— Не будет ли оскорблением вашей матушки, если танец увидит человек? — низко поклонился евнух.

— Никто не смеет… — горделиво начала было Ситара, но сбилась и искоса поглядела на недовольную рожу Вань Хо. — Разве что из-за занавеси. Чтобы не нарушать ритуала.

— Этого достаточно.

— Но я должна быть прекрасной. И обязательно звенеть.

— Нужна ли госпоже музыка?

— Нет. Великой Матери достаточно движений.

Варька с любопытством наблюдала за этим спектаклем. Ситара была прекрасной актрисой. Она придирчиво перебирала наряды, вдумчиво примеряла браслеты, серьги и ожерелья, внимательно разглядывала подводки и румяна.

Остановилась на алых шелковых шальварах, короткой парчовой безрукавке и длинной рубашке из прозрачного газа. В тяжелую черную косу девушка вплела цепочку с монетками, на тонкие запястья надела дюжину браслетов. На обнаженных щиколотках тоже звенели украшения.

Она была блистательна.

Варвара невольно залюбовалась изяществом движений дарханайской принцессы. Та легко пританцовывала, вырисовывала руками узоры, покачивала бедрами и томно прикусывала алую губу.

— А вот этого не нужно, — напомнила ей княжна. — В твоей помаде — сонное зелье. Василь, конечно, обещал, что на тебя оно не подействует, но лучше не рисковать.

Ситара соглашалась, а потом снова вздевала руки и кружилась. Тело послушно двигалось под звучащую в ее голове мелодию.

— Я готова танцевать сегодня на закате, — сообщила она. — Пусть мне подготовят зал.

* * *

В малахитовом зале горели свечи и царила тишина. На закате мраморные полы отливали розовым, а темно-зеленые стены мерцали, как морская глубина. Угурский Змей за шелковым занавесом ожидал обещанный танец. И не только танец. Он подарил непокорной девчонке слишком много времени, а в его возрасте — это слишком ценный товар. И без того на границе творятся всякие непотребства, а он просто не рискует уехать туда и навести порядок. Уж очень ему нужен золотой сын. Или дочь, дочь тоже сгодится. Он так долго этого ждал, но терпение его не безгранично.

Она вошла в зал, и высокие деревянные двери бесшумно замкнулись за ее спиной. Никто не должен видеть принцессу, кроме императора. Он никогда не делится ничем, что ему принадлежит. И этот танец он присвоит себе, не оставив ничего незнакомой богине. Она последний раз танцует для кого-то другого.

Шелковая постель уже разложена. Сегодня прекрасная Ситара станет его женой.

Последний солнечный луч скользнул по смуглой коже, заплясал на изумрудной серьге. Свечи всколыхнулись, когда на пол упала рубашка.

Угурские женщины никогда не позволяли себе подобной обнаженности. Они скрывали плечи, грудь, руки и живот. Дарханайка была дерзка и распутна. Небольшую девичью грудь едва прикрывала короткая жилетка. На плоском животе, в пупке, поблескивал какой-то камушек. У непривычного к такому зрелищу императора закружилась голова.

Ее движения были плавными, как морские волны. Тонкие руки, звеня браслетами, рисовали в воздухе невидимые узоры. Пальцы, унизанные драгоценными кольцами, словно играли с невидимой струной, создавая мелодию желания. Узкие девичьи бедра двигались в древнем танце, передаваемом из поколения в поколение жрицами любви.

Грудь вздымалась в такт движениям, а живот, плоский и упругий, словно приглашал прикоснуться к нему губами.

Глаза, подведенные сурьмой, сияли, как звезды в ночном небе. Алые губы влажно приоткрылись.

Не было сомнений, что она танцевала не для своей богини, а для него — хозяина и господина. Слишком уж красноречивы были движения бедер, слишком дышало страстью тонкое девичье тело. Император отдернул занавесь. Послышался треск ткани, но он не услышал. Шагнул вперед, не сводя жадного взгляда с хрупкой фигурки.

О, конечно, Ситара его заметила. Ее дыхание стало тяжелее, а движения — более откровенными. Она приблизилась к нему и опустилась на колени, и ее волосы цвета воронова крыла рассыпались по мраморному полу, словно живая река.

Все было ясно. Она сдалась. Он победил.

Подхватив на руки легкую как перышко девушку, он понес ее в спальню. Ждавший в коридоре Вань Хо удовлетворенно потер руки и кинул смиренно ожидавшей Варьке:

— Будешь стоять под дверью. Сторожи, чтобы не сбежала. — И, охваченный смутной тревогой, прошептал скорее уж самому себе: — Эта способна на что угодно.

Варька кивнула и последовала за Вань Хо.

Император опустил покорную принцессу на свою постель и тут же рванул тонкую ткань на ее груди. Представшее зрелище возбудило его еще больше. Он видал немало прекрасных тел, но никого не ждал так долго. Ситара же приоткрыла бездонные глаза, выгнула спину и хрипло шепнула:

— Поцелуй меня!

Какой мужчина в здравом уме посмеет не ответить на подобный призыв? Шиджан Хеймосс и не думал отказываться. Он прильнул к алым устам красавицы так жадно, что девушка невольно вздрогнула и окаменела в его руках.

Как сладок вкус ее губ! Как пьянит ее дыхание — коварнее, чем крепкое вино! Как кружится голова! Постойте… Голова не просто кружится. Туманится разум, закрываются глаза, слабеет тело. Отравили? Но как? Ах, коварная!

Глава 28

Побег

Ситара столкнула с себя потяжелевшее тело и брезгливо вытерла губы. Этого ей показалось мало. Она огляделась, нашла кувшин с водой, прополоскала рот и сплюнула прямо на постель. Легче, впрочем, не стало.

Ну, и что дальше?

Подкравшись к двери, она прислушалась, а потом очень осторожно приоткрыла створку.

— Уже все? — раздался знакомый шепот Варьки, и принцесса шумно выдохнула. С ее плеч словно камень свалился.

— Он спит. А ты…

Она распахнула дверь, уже не опасаясь, и с изумлением увидела тело евнуха.

— Ты его…

— Оглушила. Он хотел подглядывать. — Варька развела руками, а потом подхватила Вань Хо и затащила его в спальню. — Надо бы его связать.

— А что делать с императором?

— Неужели тут нет оружия?

Быстрый обыск спальни принес вполне неплохие результаты. На столике возле окна нашелся длинный острый кинжал. Ситара, сжав его в пальцах, приблизилась к постели. Прикусила губу. Зажмурилась, размахнулась… и сунула оружие Варваре.

— Великая Мать заповедовала женщинам моего народа не проливать чужую кровь.

— Так придуши его, — буркнула недовольно морка, все же принимая кинжал. — Что, горло ему перерезать?

— Наверное. Ну или в сердце.

— Я не попаду. Горло проще.

Руки у Варвары дрожали. Она никогда не убивала людей. Да что там, даже кур не резала. И сейчас ее замутило. Кровищи будет море. Нет, крови она не боялась, но все нутро решительно протестовало. Как это так — отнять жизнь у спящего? Это подло и недостойно! Наверное, она могла бы убить его в схватке. Или защищаясь. Но вот так…

— Он мне ничего дурного не сделал, — прошептала она, всовывая кинжал обратно в пальцы Ситары. — Я даже на него не