Сокровище дархана - Марианна Красовская

Ингвар оцепенел. Даже в самом страшном сне он не мог представить подобного. Это немыслимо!

— Ты хочешь быть с ним? — выдавил он из себя, надеясь, что голос не сорвется на позорный крик.

— Нет! — Ситара возмущенно выпрямилась в его руках. — Я люблю тебя одного!

— Тогда что происходит? — Он и вправду ничего не понимал.

— Я не знаю! — Слезы вдруг хлынули у нее из глаз — не потому, что ей хотелось плакать. Слезы были ее защитой от праведного гнева возлюбленного. — Может быть… я могла бы… один раз… Прости, прости! Так ведь нельзя!

Ингвар закрыл глаза и запустил дрожащие пальцы в ее волосы. Проклятье! Как же больно! Он никогда не испытывал такой боли.

— И что теперь? — глупо спросил он.

— Я не знаю, что мне делать, Ингвар, — всхлипывала Ситара, цепляясь за изрядно уже промокшую рубашку парня. — Это ужасно, почему это случилось именно со мной? Помоги мне, ты должен мне помочь! Ты ведь умный и сильный!

Ингвар сжал челюсти. Сама того не понимая (а может, и понимая), Ситара рвала его сердце в клочья. Умный? Сильный? Как бы не так! Его маленькая хитрая золотая рыбка просто хотела переложить ответственность за неприятное решение на кого-то другого! Но она — дарханка. Подобная слабость недопустима для будущей правительницы.

Мать всегда учила Ингвара говорить правду, какой бы неприятной та ни была. И он, превозмогая боль и страх, сказал своей рыбке то, что должен был.

— Малыш, я знаю, что ты хочешь услышать. Наверное, я должен сказать, что все равно буду тебя любить, что прощу, что закрою глаза. Что главное — не кто первый, а кто последний. Что твой дракон гораздо важнее моих глупых чувств, что мы должны доверять друг другу…

Он громко сглотнул, сжимая в кулаке гладкие пряди ее волос, и продолжил еще жестче:

— Но правда в том, что я не прощу. Жить, зная, что ты была с другим… пусть не по любви, пусть из чувства долга… я бы смог это перенести, если бы это было… ну… по-другому. Если бы я не стоял при этом за дверью, если бы я не должен был давать свое согласие. Нет, Ситара. Я так не смогу. Наверное, я недостаточно сильно тебя люблю.

— Ты сейчас разбиваешь мое сердце, — всхлипнула дарханка.

— Да. И свое тоже. Я не вправе заставить тебя выбирать между мной и твоей второй ипостасью. Я могу лишь уйти, покинуть тебя навсегда, если ты попросишь.

— Я не могу без тебя, — тихо ответила она, обвивая руками его тело.

Они оба знали, что она лжет.

Слов больше не осталось. Разговаривать было не о чем. Ингвар баюкал свою боль и гладил затихшую девушку по волосам. Отрыдавшись, выплеснув из себя все, что ее мучило, Ситара наконец заснула. А Ингвар мечтал о том, чтобы умереть. Лучше — в бою. Или во сне. Тогда боли больше не будет.

Он все же был еще очень молод и впервые столкнулся с предательством. Хоть Ситара честно призналась ему во всем, легче не стало. Она-то разделила с ним свой страх. Но сия ноша для юноши оказалась неподъемной. Он осторожно встал с девушкой на руках, отнес ее на постель, укрыл одеялами. Огляделся, тронул за плечо побратима и шепнул:

— Ты мне нужен.

Асахан мгновенно открыл глаза, словно и не спал вовсе. За время этого путешествия юноши сблизились как никогда раньше, и теперь, почувствовав тревогу Ингвара, Сахи не стал задавать вопросов, а молча вышел следом за ним из пещеры.

Ингвар отошел подальше и застыл как каменное изваяние.

— Что случилось? — не выдержал Асахан. — Что-то не так с Ситарой?

— Да, с ней что-то не так, — вынужденно согласился Ингвар.

— Этот Змей все же ее… ну… обидел?

— Нет, все еще хуже.

— Что может быть хуже? — удивился Сахи. — Даже не представляю.

— Ты ведь знаешь, что Ситара — двуликая. И я не тот, кто нужен ее дракону.

— Ты говорил, да. Но разве это так уж важно? Вы любите друг друга, что еще ты хочешь?

— Она говорит, что есть человек, который способен выпустить ее дракона.

— Очуметь. И кто он?

— Ты.

Асахан даже не понял, что ему сказали. Почесал нос, подергал себя за волосы, а потом уточнил:

— Я?

— Да, ты.

— И чего ты от меня хочешь? Чтобы я с ней переспал, что ли? Эй, эй, спокойно! — Он бодро отскочил в сторону от зарычавшего вдруг Ингвара. — Я просто спросил. Да что в этом такого? Не убудет с нее! Разве тебе непременно нужна девственница? Тебе так важно, чтобы она была только твоя?

— Конечно важно!

— Но ведь это ничего не меняет! Она все равно будет тебя любить!

— И ты мог бы…

— Ну, она не в моем вкусе. Я люблю высоких и пышных. Но если нужно, то я готов. — И торопливо добавил: — Только ради тебя и ее дракона!

Ингвар все же не сдержался. Понимая, что сейчас он убьет побратима и потом будет всю жизнь себя винить, а может — закатит совершенно недостойную, бабскую истерику, он беспомощно зарычал… и оборотился лисицей. Ноги понесли его прочь: по камням, в короткую траву, в кусты. Он забился в расщелину, уткнулся носом в землю и только там позволил себе заскулить. Его победа обернулась сокрушительным поражением. Вызволив из плена Ситару, он сам себя загнал в ловушку, из которой не видел выхода. Он любил ее и не знал, как сделать счастливой. Ей нужен дракон — но простить пусть и короткую связь с Асаханом Ингвар не сможет. Даже если наступит себе на горло, лицемерить всю жизнь — нет, невозможно. Отпустить? Но и тогда он будет несчастен. А она? Как будет лучше для Ситары?

Не думать, не думать об этом. Просто бежать, хватая пастью разреженный воздух. Когда бежишь — легче. Жаль, что от себя не убежишь. И все же он попытался. Когда лапы подкосились, когда упал без сил, то забылся в тревожном сне.

А проснулся от гула и далеких криков. Поднял морду и взвыл в отчаянии: высоко в синем бескрайнем небе парил крылатый змей. Нет, Ингвар и не думал обвинять девушек в том, что они не убили императора. Ударить кинжалом спящего не каждый мужчина сможет. Но теперь все усложнилось. Как быстро он их нашел!

Что же, и такой исход был им ожидаем. Нужно спешить. Девушек спрятать в пещере, а самим славно умереть. В конце концов, у них три мага и полдюжины воинов. Как раз на закуску