Сокровище дархана - Марианна Красовская

— Где Ситара? — тускло спросил кох, потерянно оглядываясь. — Где все?

— Уехали. А Ситара спит.

Вот как… Значит, все уехали, а Сахи и принцесса остались. Это был жестокий удар. Но Ингвар хорошо умел притворяться и теперь даже не повел бровью, хотя его и выворачивало наизнанку. Боль внутри была такой сильной, что хотелось выть и рыдать. Но мужчины не плачут, и он, расправив плечи и стиснув зубы, принялся собирать свои нехитрые пожитки в мешок. Сейчас ему лучше уйти, не мешать. Чтобы не натворить непоправимого. Злость и обида — плохие союзники, коварные.

— Ты на ней женишься, конечно? — бросил он Асахану через плечо, не глядя на того, кого считал другом.

— Что? — удивился побратим. — На ком?

— На Ситаре.

— Сдурел? С чего бы это?

— После того, что между вами было.

— И не подумаю. Ничего и…

Закончить он не успел. Ингвара словно черным туманом опутало, в глазах потемнело. С рычанием он бросился к Сахи и ударил его кулаком в лицо. В голове пульсировало: Асахан даже не любит Ситару. Она для него — одна из бесконечной вереницы доступных женщин. Он просто обесчестил невинную девушку и не собирается взять за это ответственность. Про себя Ингвар и не думал. А за оскорбление, нанесенное Ситаре, готов был убить.

— Ты рехнулся! — заорал в изумлении Асахан, инстинктивно уворачиваясь от удара. Рефлексы, вбитые отцом, сработали быстрее разума. Но кулак Ингвара все же задел щеку, которая сразу же вспыхнула огнем. — Эй, ты чего?

Но Ингвара было уже не остановить. Хорошо еще, что он не дотянулся до сабли! Боль, обида, гнев выплескивались из него вместе с дыханием. Был бы он магом — спалил бы сейчас все вокруг. Асахан, ловкий и гибкий, выросший с луком и саблей в руках, едва мог отражать злые и точные удары. Они всегда были равны в рукопашной схватке…

Ингвар бил не жалея, не раздумывая. В лицо, в грудь, в солнечное сплетение. Асахан пытался его остановить, что-то кричал… да где там! Он-то не желал побратиму зла и искренне не понимал, что за безумие на того нашло. Но до чего ж сложно было не ударить в ответ!

От криков и шума борьбы проснулась Ситара, вскочила, босоногая и полуодетая. Увидев дерущихся мужчин, она сначала закричала, а потом, взмахнув руками, призвала воду. Не меньше ведра, очень-очень холодную. Как-то само получилось, интуитивно. Хашур ведь учил ее когда-то, просто магии у нее тогда еще не было, а теперь — сколько угодно. Вода выплеснулась на побратимов, приводя Ингвара в чувство.

Асахан, тяжело дыша, отбежал к принцессе и спрятался за ее спиной. Потрогал челюсть, утер кровь, бегущую из носа, и нервно бросил:

— Твой жених сошел с ума!

— Я ей больше не жених! — взревел Ингвар, снова вспыхивая.

— Как это не жених? — закричала изумленно Ситара. — Ты что, отказываешься от меня?

— Отказываюсь! Я тебя предупреждал, что так и будет!

— Ты меня больше не любишь?

— Люблю! Но не прощу никогда!

— За что же ты меня не простишь? — разъярилась Ситара. — Что, я настолько страшный дракон? Или твое хрупкое мужское самолюбие уязвлено моей победой над Угурским Змеем?

— Да при чем здесь Змей? — Никогда в жизни еще Ингвар не кричал с таким отчаянием, а на женщину голос поднял и вовсе впервые. — Ты… с ним!

— С кем? Со Змеем?

— С Асаханом!

— Что? Нет! — в один голос возмутились и Асахан, и Ситара. Они стояли рядом. Переглянулись, отпрыгнули друг от друга. Ситара замотала головой, а Асахан расхохотался.

— Ты что же, сын дохлого шакала, подумал, что я — ее… твою возлюбленную? Вот теперь я тебя точно убью!

— Я ведь люблю одного тебя, Ингвар! — Звонкий голосок принцессы звучал не менее яростно. — Как ты мог такое обо мне подумать?

— Но твой дракон… — выдохнул в отчаянии Ингвар. — Он ведь пробуждается после соития!

— Он… она пробуждается рядом с тем, кто способен ее разбудить, — отчеканила Ситара, чуточку покраснев. — Асахан — такая противная гадость, он меня ужасно разозлил, и я захотела его сожрать! И оборотилась от злости, а не от какого-то другого… переживания.

— Это правда? — Ингвар отчаянно хотел ей верить. Он глядел на побратима с такой надеждой, что тот сплюнул, скривился и процедил сквозь зубы:

— Истинная. — И, не удержавшись, предложил: — Проверь. Дел-то.

— Не думаю, что в этом есть смысл. — Ситара гордо вскинула голову. — Я возвращаюсь домой. Мне не нужен муж, который усомнился в моих чувствах и в моей чести.

— Ага, размечталась! — Асахан, как никто другой, понимал, что сейчас эти двое разойдутся как в море корабли, а потом всю жизнь будут страдать. Оба — упрямцы. Она уйдет, потому что гордячка. Он отпустит из чувства вины. Разве для этого они проделали столь долгий путь? — Никто никуда не пойдет, пока вы не объяснитесь как положено.

И Асахан с силой толкнул Ситару в плечо, так, чтобы она улетела прямо в руки Ингвара. А потом резво выбежал из пещеры и топнул ногой. Он тоже был обижен и зол, и силы его огня хватило, чтобы обрушить вход. Застучали камни, зашумела земля, сползая со склона. Вот так. Пусть посидят в темноте и тишине, пока не успокоятся.

— Эй, кох, а что тут случилось? — Румяная Варька с опухшими губами и пьяными глазами присела рядом с опустившимся без сил на камень Асаханом.

— Ингвар подумал, что мы с Ситарой переспали, — вяло ответил Сахи.

— Он совсем дурак?

Огонь, раздиравший его изнутри, ушел, оставив после себя лишь обугленную холодную пустоту. Он даже уже не злился.

— Угу.

— Они поссорились, да? — Варвара прицепилась как репей. Такой проще все сразу рассказать, чем потом от нее бегать.

— А сама как считаешь?

— Ингвар тебя побил? Давай подорожник приложим, у тебя кровь на губе. Ой, и нос, кажется, сломан.

— Отстань.

— Ладно, ладно! — Варька отодвинулась подальше от хмурого коха. — На меня-то почему рычишь? Меня рядом вообще не стояло!

— Почему он первым делом подумал, что я так поступлю со своими друзьями? — Вот он, тот яд, что медленно отравлял кровь Асахана.

— Ну, ты у нас такой, — пожала крепкими плечами Варька. — Тебе ведь все равно, с кем спать. И потом, ты на нее смотрел.

— Я и на тебя смотрел.

— Ну да. Только я тебе сразу в рожу дала, и ты перестал на меня смотреть. А Ситара тебе нравилась, это было заметно.

— Ничего не нравилась. Но даже если и так, что теперь? — Почему он должен объяснять им