Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

пытаясь вырвать друг у друга белую ленточку. Они осыпали друг друга проклятиями, перетягивая ленту туда-сюда, в то время как толпа подбадривала их криками. У одной из женщин, той, что стояла слева, в кулаке были зажаты красная и голубая ленты, а у второй, стоявшей справа – только та белая, которую она никак не могла поделить с противницей.

– Ты – предательница родины! – орала та, что сжимала белую.

– Ха! Да Франция мне не родина, ты, мещанка надутая! – Обладательница красной и синей ленты дернула белую к себе.

Все это время изможденный хозяин магазина, стоявший за стойкой, пытался урезонить обеих спорщиц, но те не обращали на него никакого внимания.

К Джейн подошел пожилой джентльмен с белой лентой в руках. Вид у него был явно обеспокоенный.

– Мадам, вы британка? Вам следует вернуться домой.

– А что стряслось?

– Наполеон вернулся во Францию.

У Джейн едва не подогнулись колени. Хотя она прекрасно поняла, что сказал этот человек, но ей очень хотелось попросить его повторить еще раз – словно от этого смысл его слов мог измениться. Наполеон вернулся из изгнания! Как такое возможно?..

Затем она вспомнила, чего хотели те разбойники, что напали на их с Винсентом дилижанс. Джейн казалось, что бояться нечего, раз уж Наполеона поддерживают только такие оборванцы, но сейчас она ясно видела, что народ поддерживает Чудовище гораздо больше, чем казалось возможным.

Одна из женщин с красной и синей лентами, стоявшая на краю толпы, презрительно скривилась:

– Надо же, британка! – В лавке мигом стало тихо, и Джейн почувствовала, как все взгляды обеих групп устремились на нее. – А она-то что здесь делает?

– Пришла купить ленту. Так ведь, мадам? – Хозяин воспользовался паузой в драке и выпрямил плечи. – В моем магазине можно только покупать ленты или кружево. Я понятно выражаюсь, мадам и месье? – Не дождавшись ответа, он указал на ленту, которую спорщицы по-прежнему держали в руках. – Этот кусок ленты испорчен, и я не буду продавать его ни одной из вас. Но я охотно могу предложить вам обеим кружево, тоже белого цвета. Оно вам подойдет?

Женщины опустили глаза на белую ленту, испачканную и растянутую в пылу драки. И дружно отбросили ее на пол.

Не желая упускать контроль над ситуацией, галантерейщик выразительно постучал по стойке:

– Кто следующий? Прошу вас.

Толпа принялась разбираться, чья сейчас очередь, и джентльмен с белой лентой, заговоривший с Джейн, указал ей на дверь. Повторять намек дважды ему не пришлось.

Джейн уже направлялась к выходу, когда одна из женщин с тремя лентами резко обернулась и ткнула ее локтем в живот:

– Проваливай восвояси, британка!

Этот удар выбил из легких Джейн весь воздух, и она не сразу смогла сделать следующий вдох. Тело от затылка и до самых пяток пронзила резкая, острая боль. Согнувшись, Джейн обхватила себя руками и как никогда ясно ощутила, что носит под сердцем ребенка. До сей поры она гораздо больше думала о собственных неудобствах, но сейчас ее разум занимала только одна мысль: ребенку – ее ребенку – могли навредить.

Глаза защипало от подступающих слез. Джейн кое-как заставила себя выпрямиться и поторопилась на залитую солнцем улицу. День, такой яркий, такой чудесный, казался до боли несовместимым с происходящими событиями, и все же среди жителей Бинша находились и те, кто радовался долетевшим новостям. Джейн невольно вспомнила тот разговор на званом ужине, устроенном в честь их с Винсентом приезда. «С первого дня основания Бинша мы то и дело оказываемся то под властью Франции, то под властью Нидерландов», – сказала тогда мадам Мейнар.

И сейчас Джейн собственными глазами видела, насколько эти слова соответствуют истине: половина города ликовала, узнав о возвращении своего Императора, а вторая половина пребывала в унынии. И Джейн стоило огромных усилий не броситься бегом обратно в дом Шастенов – те-то уж точно не поддерживали Наполеона. Правда, она не смогла бы с такой же уверенностью поручиться за их соседей…

Мадам Шастен встретила Джейн в холле дома.

– Слава небесам! – воскликнула она, прижав руку к груди. – Я так за вас волновалась!

– Значит, вы уже слышали. – Джейн принялась стаскивать перчатки.

– Да. Полковник де Бодар только что принес последние новости.

– Я слышала только о том, что Наполеон вернулся во Францию, не более того.

– Пройдемте в гостиную. – Мадам подцепила Джейн под локоток. – Вы бледнее покойницы.

– Я просто немного испугалась.

Они отправились в гостиную, где месье Шастен уже собрал своих учеников и старшую прислугу. Взгляды всех присутствующих были устремлены на полковника де Бодара, стоявшего возле камина. В нем не осталось ничего от того учтивого шевалье, что составлял Джейн столь приятную компанию на званом ужине. Сейчас на полковнике была бельгийская военная форма: темно-синий мундир с красными эполетами на плечах. Джейн огляделась по сторонам и похолодела: Винсента в гостиной не было. Он уехал в Брюссель и прямо сейчас, должно быть, находился в дороге. И, возможно, даже и не знал, что Чудовище вырвалось на волю.

Джейн коснулась рукой живота, словно для того, чтобы утешить ребенка.

Анн-Мари сунула ей стакан мадеры и помогла сесть. Месье Шастен прошелся по комнате – одна его рука была убрана за спину, второй он задумчиво почесывал нос.

– Те из вас, кто желает уйти, вольны это сделать, но на мой взгляд, опасность не так уж велика.

– Но я слышал, что Наполеон отправился в Париж, – подал голос месье Аркамбо.

– Да, но король Людовик Восемнадцатый поручил генералу Нею его остановить, – ответил ему полковник. – И генерал справится с этой задачей, и тогда мы всем сможем быть спокойны. Вспомните о том, что Наполеону негде взять большую армию, а те, кто имеется у него в распоряжении, – сплошные дезертиры, а это не та порода людей, что годится для серьезного боя. Мадам Винсент, – он подошел поближе к Джейн, – а вы что думаете о происходящем?

– Я пока еще не осознала все до конца, так что, возможно, напугана чуть больше, чем следует.

От запаха вина желудок скрутило; Джейн сглотнула подступившую к горлу желчь и отставила стакан на столик.

– Наполеон высадился на континент в начале этого месяца и сейчас направляется к Парижу. До сих пор не прозвучало ни единого выстрела: гарнизоны один за другим сдаются ему. Это звучит дико, да, но не стоит забывать, что король Людовик до сих пор находится в Париже и армия на его стороне. Были призваны и бельгийские войска, и мы объединим силы с британцами, чтобы помочь одолеть Наполеона.

– Но что, если французская армия сдастся? – Мадам Шастен коснулась руки мужа. – А может быть, она уже сдалась, но почта работает так медленно, что мы еще неделю не