Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— С какой стати, черт побери, мне пытаться завоевывать ее обманом? Зачем мне вообще нужно этим заниматься, если я могу ухаживать за ней — и завоевать ее сердце, — как подобает благородному дворянину? Или, по-вашему, я нуждаюсь в ее приданом? Ах да, ведь у нее больше нет приданого, не так ли? Ее отец-тиран забрал причитающиеся ей средства, предназначенные для того, чтобы она могла обеспечить себя в случае вдовства. — Холтбери, казалось, потерял дар речи — по-видимому, до того момента мало кто осмеливался дать ему отпор. Прищурившись, Натаниэль невозмутимо добавил: — А сейчас, сэр, я надеюсь, вы извините меня, но мне бы хотелось послушать, как поет ваша дочь. На случай, если вы не догадывались, ее пение соперничает по красоте с пением соловья.

И действительно, голос Элизы заворожил всех присутствующих. Несмотря на роскошный ужин, приготовленный под руководством Верити, гости забыли про еду, прислушиваясь к тому, как каждая нота первой песни Элизы звенит в вечернем воздухе. Все улыбались и кивали ей, хотя никто не осмеливался аплодировать — это было бы неуместно до конца всего выступления.

Во время исполнения второй песни, пасторальной и лирической, с веселой мелодией, люди начали качать головами в такт музыке. Никто не ел и не разговаривал, потому что все внимание было поглощено пением Элизы.

Затем зазвучала третья песня, которая была известна Натаниэлю под названием «Чудо Саффолка». В этой балладе рассказывалось о молодой девушке, отец которой воспротивился ее браку с любимым и отправил ее жить к родственникам в далекий город. Когда через несколько недель она проснулась, увидела возлюбленного, который приехал за ней. Во время поездки верхом он пожаловался на головную боль, и она обвязала вокруг его головы свой голландский платок.

Когда девушка вернулась домой, она спросила отца, почему тот смягчился и отправил за ней ее возлюбленного. В ужасе отец признался ей, что ее возлюбленный умер за несколько дней до этого. Тогда она раскопала его могилу и обнаружила, что ее платок так и был завязан вокруг его головы.

Элиза исполнила эту балладу в такой особой манере, что у Натаниэля кровь застыла в жилах. А еще он заметил, что во время исполнения первого куплета о жестоком отце, осуждавшем выбор дочери, Элиза в упор смотрела на графа Холтбери. И хотя Натаниэль знал, что в этой песне Элиза не оплакивала Сэмьюэла, ему казалось, что она как будто услышала, что Натаниэль успел сказать ее отцу, и в довершение добавила свой собственный заключительный пассаж, полный горечи и боли.

От Холтбери явно не укрылось, кому была адресована песня, ибо он буквально задеревенел на своем стуле, бормоча под нос что-то о глупых дочерях и их неприемлемых женихах. Натаниэль взглянул на Диану и заметил, что она улыбается про себя.

— Я не обязан сидеть здесь и слушать эту чепуху, — пробурчал ее отец и привстал, как будто намереваясь уйти.

Натаниэль схватил его за руку и сказал глухим голосом, стиснув зубы:

— Меньшее, что вы можете сделать, уважаемый, после того как лишили Элизу средств к существованию и заставили других дочерей терпеть последствия вашего скандального поведения, — это остаться на своем месте и молча испить предложенную вам горькую чашу до дна. Видит бог, вы ее заслужили.

Безуспешно пытаясь вырваться, Холтбери злобно зарычал:

— Уберите руки, Фокстед, или я натравлю на вас своих ищеек. Уж они раскопают все ваши тайны! В свое время по городу ходили слухи о ваших родителях. Хотите, чтобы сплетни вновь распространились в обществе? Уверен, если мои люди немного покопаются в вашем грязном белье…

Натаниэля охватил безумный гнев. С трудом сдержавшись, чтобы голыми руками не задушить этого мерзавца, он наклонился к нему и прошипел:

— Можете копаться. Я тоже умею копать, и вы в этом убедитесь, если посмеете распускать грязные слухи о моих родителях. Только я буду копать могилу — вашу могилу, да в таком месте, где вас никто никогда не найдет.

Поставив Холтбери на место, Натаниэль с видимым отвращением отпустил его руку, надеясь, что ему удалось оставить на его коже пару синяков. Злобный старик принадлежал к особой породе негодяев — он постоянно запугивал и унижал женщин, о которых должен был бы заботиться.

Тем временем на сцене Элиза словно превратилась в каменное изваяние — ее лицо стало холодным и безжизненным, словно высеченным из гранита. Заметила ли она их разговор? Как бы то ни было, она сумела вложить в исполнение печальной баллады такие эмоции и переживания, что, когда она пропела последнюю ноту, в зале воцарилась гробовая тишина. Казалось, аплодисменты были неуместны. Ошеломленные лица зрителей были лучшим подтверждением того, что они находились полностью во власти ее пения.

После этого она оживилась и закончила свое выступление ярким исполнением песни «Далеко-далеко за холмами». Конечно, каждый солдат в зале с радостью подхватил знакомую мелодию, а Элиза поощряла пение в зале улыбками и приглашающими жестами.

Боже милостивый, она представляла собой настоящее произведение искусства. И что самое удивительное, похоже, она этого не осознавала. Натаниэль бегло оглядел толпу и заметил несколько молодых и красивых парней, которые смотрели на нее с явным интересом. Это внимание со стороны других мужчин ему совсем не понравилось. Но он не мог не признать, что Элиза была той женщиной, ради которой многие мужчины решились бы на убийство. Ради которой они пошли бы на смерть. Которой они с радостью предложили бы руку и сердце…

Черт. Как ему в голову могла прийти мысль о женитьбе? Он не ожидал, что будет постоянно думать об Элизе. Или что будет бояться ее потерять. Когда она узнает, что ему пришлось от нее скрывать, ей будет трудно его простить. И он не сможет ее за это упрекнуть.

В конце концов, ему придется ей все рассказать. Но не сейчас. Он не мог допустить, чтобы она узнала правду, пока Джоселин не выйдет замуж за какого-нибудь хорошего джентльмена — желательно не за скудоумного Краудера или престарелого майора Куинна. А уж после замужества подопечной Натаниэль постарается сделать так, чтобы Элиза не могла и дня прожить без него самого — и уж тогда она не сможет долго злиться на него за то, что он от нее вынужденно скрывал.

С заключительным аккордом оркестра солдаты вскочили на ноги и начали громко аплодировать. Спустя несколько минут и бесчисленное количество поклонов певицы аплодисменты начали стихать. Когда Элиза покинула сцену, вокруг нее сразу собрались люди, явно жаждущие поделиться мнением о ее выступлении. К тому