Болевой порог - Ольга Вечная

Она берет яблоко из вазы, принимается чистить. Мне кажется, или ее руки слегка дрожат?

- Бабуль, ну что ты. Ну правда, - молю я. - Я изменилась. Я взрослая и сильная.

- Взрослая и сильная. Сходи, сходи-ка к психологу в понедельник. И спроси, нормально ли, что человек, из-за которого ты столько лет вздрагивала, теперь покупает сладости твоей дочери.

- Да боже мой.

- Ты в своем уме, Софи?

- Он просто донес пакет, раз у меня рука в манжете. Мне было тяжело. И никто другой не захотел бы помочь.

Но звучит это жалко даже для меня. Бабуля качает головой.

Кофе. Нормальный мужчина. Поцелуи. Это был бы отличный выход. Мне нужно отсюда уйти как можно скорее.

Хватаю телефон и пишу:

«Ты сейчас свободен?»

«Да. Десять минут мне дай».

Черт. Я уже передумала.

Отдаю себе отчет, почему раздражаюсь: баба Галя не выглядит сумасшедшей. С ее стороны все действительно жутко и понятно: я бежала от него через половину страны, а теперь утверждаю, что все в порядке.

«Окей».

В итоге я прихожу к нему через двадцать.

Звоню в домофон, поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Сверяюсь с адресом и номером квартиры из недавно полученного сообщения и жму на звонок.

Морев открывает почти сразу. На нем джинсы и рубашка, которую он быстро застегивает.

- Дай мне ещё пять минут.

От шока я пару раз беззвучно шлепаю губами. Наконец шепчу:

- Ты че, трахаешься с кем-то? И просишь меня подождать?

Почему я не написала Артему, как планировала изначально? Где предел унижению?

- Разумеется, нет, - рявкает он. - Если бы я трахался, я бы тебе не ответил.

Берет меня за здоровую руку, заводит в квартиру и почти сразу настойчиво провожает в кухню.

- Две минуты подожди. Попрощаюсь.

Плотно закрывает за собой дверь, но я подхожу к ней, приоткрываю и слышу незнакомый женский голос, довольно звонкий, кстати, и высокий:

- Ну понятно. Никого у тебя нет, ага, больше не звони мне!

Дверь хлопает.

- Никто не верит в дружбу между мужчиной и женщиной, Зимина! - восклицает Захар раздосадованно. То есть Морев.

- Мы с тобой не друзья! - огрызаюсь тут же. - Ты, кажется, внезапно проникся тем, как я чешу языком. А мне надо выговориться.

 Глава 31

- Ни в чем себе не отказывай! - гостеприимно восклицает Морев, перетаскивая тарелки с сыром и закусками из комнаты в кухню. - Если в следующий раз не будешь ломаться, не придется доедать за другой девушкой.

Я перехватываю одну из тарелок с красиво выложенными бутербродами с икрой и невозмутимо пожимаю плечами:

- Зато так я уверена, что не отравлюсь. Если ты рассчитывал на секс, то вряд ли бы подмешал в ее еду что-то вредное.

- Может, я подмешал что-то полезное? Да шучу я, лопай, Зимина. Я достаточно хорош собой, чтобы соблазнить женщину без дополнительных средств...

Перебиваю его карикатурным кашлем. Делаю вид, что подавилась и умираю, прошу жестами воду, а получив стакан, осушаю его залпом. В течение всей разыгранной пантомимы Морев недовольно щурится:

- Ты меня будто совсем не ревнуешь.

- Я... Я?!... Слушай, я не знаю, чем удобряли твою самооценку в детстве, но там явно перестарались.

- Присаживайся, я обновлю закуски, и пойдем на диван. Валяться. Он большой, не шарахайся. Кстати, ты продолжаешь удобрять мою самооценку, на полном серьёзе рассчитывая, что со сломанными ребрами я способен на секс. В действительности же твоему покорному слуге далеко не каждый вдох дается легко.

- Нытик.

Принимаю приглашение, располагаюсь на стуле и оглядываюсь. Здесь довольно симпатично, хотя и безлико. Стандартная светлая квартира для сдачи со свежим ремонтом. Главное, чисто.

Морев вскрывает пакет с чипсами. Икра, видимо, мне не положена, и я рада, что отвоевала хоть что-то.

У его подружки достаточно высокий громкий голос. Если Морев осознал, что не вывезет секс, то рокировка вполне объяснима. С другой стороны, любая бы перешла на высокие нотки, нарисуйся у нее под носом другая женщина без приглашения. Причинно-следственная связь непонятна, расследование зашло в тупик.

Вообще, учиться правильно говорить совсем не просто. Приятные, будто обволакивающие голоса, которые мы слышим у актеров кино и театра (или даже в рекламе по радио) - плод многолетней работы. О, эти бесконечные упражнения, когда учишься сначала говорить почти шепотом на выдохе, не зажимая горло, а потом постепенно добавляешь голос. Как несправедливо, что результат многолетнего труда и упрямства оценил именно он.

Довольный такой: суетится, накрывая поляну.

Пока протирает стол, наклоняется достаточно близко, и я улавливаю приятный, к своему разочарованию, аромат шампуня или туалетной воды. Черт. Очень приятный.

Конечно, это намного лучше, чем если бы от него разило потом, и мне бы пришлось сидеть рядом. Однако меня моментально, против воли, отбрасывает назад. И в голове пульсирует единственный вопрос: достаточно ли усердно я мылась утром?

Детский страх прокатывается по коже жаром стыда. И хотя мне давно глубоко плевать, что именно Морев обо мне думает, ничего не могу поделать с тем, что разгоняется пульс. Волнение сковывает грудную клетку.

Он достает чистые бокалы. Я же думаю только о том, как сильно горят мои щеки. Что он может заметить панику. Сделать выводы.

Догадаться, что до сих пор имеет чертову власть над тем, как часто я моюсь и переодеваюсь.

Поймет и посмеётся.

- Я сейчас. Руки помою.

В его ванной тоже чисто.

Не представляю Три Моря с тряпкой, наверное, нанимает кого-то в помощники. Бегло рассматриваю баночки на полке. Беру туалетную воду, верчу в руке, снять колпачок одной рукой не так просто, и мне приходится подключить зубы. Когда получается, подношу его к носу и вдыхаю - этот запах, да.

Нюхаю свои запястья, подмышки. Ничего не чувствую. Но что, если не замечаю? Так, спокойно, Софи, дышим. Просто дышим.

Пошел он к черту.

К черту. Блин!

В этот момент мой хаотичный взгляд натыкается на притулившуюся в углу смятую белую рубашку. Рубашка и рубашка, он в таких ходит постоянно. Привлекает внимание красное пятно на белой ткани. Недолго борясь с любопытством, я все же решаю изучить ее.

Пятно на спине, примерно там, где его штопали. Он поэтому переодевался?

Когда открываю дверь, Три Моря встречает в коридоре, мы сталкиваемся лицом к лицу.

- Моя очередь.

В его руках черная рубашка.

Морев в спешке