Болевой порог - Ольга Вечная

слегка улыбаюсь, но тут же обрываю себя - ещё не хватало поддерживать его шутки. Мы точно не будем друзьями, хоть он и старается вести себя адекватно, и вечер в баре был, в общем-то, неплох, пока не выяснилось, что мы теперь соседи.

Поясню: мне с ним нехорошо. Но с другими по-прежнему хуже.

- Мама, можно пригласить Захара в гости? - спрашивает Лиза. - Я отдам ему свою порцию рыбы.

- Судя по паре бутылок розового шампанского, он сегодня очень занят, - киваю на его пакет.

- А завтра?

- Завтра у тебя танцы до вечера.

- А послезавтра?

- Послезавтра ты едешь к папе и бабе Маше.

Она рычит ровно так же, как минуту назад Морев. Матерь божья.

- Как дела у достойнейшего человека? - немедленно уточняет Захар. То есть Морев. Не собираюсь я называть его по имени!

- Хорошо. Скоро начнется сессия - его самая любимая пора, поэтому пока он как можно больше времени проводит с дочкой. Как твоя спина?

- Заживает. Хочешь выпить?

- Что?

- Ты с такой тоской высказалась про розовое шампанское... я подумал, что не отказалась бы от бокала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Думаю, ты купил его не для меня.

Надеюсь.

- Переиграем, не проблема.

- Нет, спасибо.

- Холодненького, со льдом. В узком длинном бокале.

- Перестань.

- С замороженной клубникой.

Я недовольно прищуриваюсь, и он пожимает плечами:

- Найду свежую, не проблема.

- Мы не сможем дружить. Это было бы максимально странно.

- Мы и есть странные.

- А в понедельник? - спрашивает Лиза, пропрыгав к нам на одной ноге.

- В понедельник у меня много работы. Но как-нибудь мы с твоей мамой сводим тебя в кино на один из твоих любимых фильмов.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

- А потом на один из твоих, - обещает Лиза. - Чтобы было справедливо!

- И за что ты ее собралась наказывать? - деланно возмущается Захар. - Прекрасно воспитанный человек.

- Директор сказала, что ещё один раз, и меня исключат.

- У Лизы конфликт с одним мальчиком.

- Мама! Не рассказывай! Не рассказывай, пожалуйста!

- Не буду, конечно. Я в двух словах, калачик. Подробности не буду.

Мы как раз подходим к нашему двору, и я достаю из сумки магнитный ключ.

- Если хочешь, можем поговорить об этом, - вполголоса произносит Захар.

- Мне есть с кем поговорить об этом.

На самом деле мне не с кем поговорить об этом. Особенно сейчас, когда тема детской травли в семье получила второе дыхание. Друзья то и дело скидывают мне ролики психологов, которые должны помочь жертвам выздороветь буквально за одну минуту сорок секунд. Интересуются, как я. Бабушка выглядит расстроенной.

Мама пытается поговорить о том, где она была права, а где не очень, но я не хочу в этом участвовать. Вчера я посоветовала ей обсудить страхи с психологом, она расплакалась, и я ощутила ту неприятную тяжесть, что всегда чувствовала, когда ломала ее планы. Мама и отчим чувствуют вину за то, что Морев легко отделался, и придумывают, кому бы написать, с кем бы поговорить и как наконец «поставить его на место». Мое нежелание вступать в конфронтацию воспринимают слабостью. Я как никогда сильно хочу вернуться к работе.

Лиза хвастается бабуле сладостями.

- Мы записались к психологу на понедельник, - сообщаю я вполголоса. - Все будет хорошо. - И отправляюсь мыть здоровую руку.

- Мама купила? - громко охает баба Галя. - Опять мама дрогнула. И где хваленое наказание? - Она продолжает бубнить, когда я, закончив в ванной, перехожу в кухню и принимаюсь разбирать пакет. - Пшик, а не наказание, получается.

- Ну что мне ее, на гречку поставить? - Я как раз достаю пакет с крупой.

- Не потакать капризам как минимум. Как она поймет, что поступает плохо, если ее за это балуют?

- У нас был тяжелейший разговор у директора. Нам обеим не помешает сахар.

А ещё я хочу выпить. Даже проверяю холодильник, нет ли чего-нибудь. Бабуля иногда привозит с дачи забористую клюквенную настойку.... Увы, не сегодня. Осушаю стакан воды.

- Представляю себе. Может быть, Степана в следующий раз отправить?

Морщусь от одной мысли:

- Степан меня обвиняет во всех бедах.

Потому что сам он не может быть ни в чем виноват. Разобрав еду, проверяю мобильник, открываю новые сообщения. Все это делаю медленно, сетуя, как важно, оказывается, иметь обе руки... Ух ты. Одно от Артема-прораба, пришло почти час назад:

«Привет. Не хочешь увидеться? Можно покататься по городу и выпить кофе».

- Кто там?

- Артем пишет, приглашает на свидание.

- Езжай. Мы с Лизой почитаем как раз. В наказание, - вкрадчиво произносит бабуля. При этом уже достает тарелку для Лизы, причем не первую попавшуюся, а дочкину любимую, маленькую, с капибарами. В которую следом нарезает яблоко тонкими дольками, как Лиза любит.

Баба Галя нас очень любит. Правда, с возрастом ее любовь все чаще принимает форму контроля.

- Посмотрите на нее! Вот хороша-то девица! - хлопает в ладоши, когда Лиза появляется в кухне и во рту у нее сразу два маленьких чупа-чупса. Под аплодисменты дочка весело крутится, хохочет и делает реверанс.

- Наказали так наказали. Тьфу ты!

- Ну баба! Это не мама купила, а Захар!

Бабушка мгновенно меняется в лице и бросает на меня тревожный взгляд.

- Три Моря? Он здесь?

- Лиза, иди, посмотрим мультик. Я поясню.

- Я слушаю. - Бабушка даже присаживается за стол. Ноги, видимо, не держат. Черт.

Делать из нее дуру, сочиняя, что это другой какой-то Захар, не хватает, честно говоря, совести.

- Мы встретились в магазине. Он вел себя нормально.

- Захар купил Лизе что-то? - обескураженно повторяет она.

- Я верну ему деньги. Он... проводил нас до дома и донес тяжелый пакет, - поясняю быстро. Пульс разгоняется, я чувствую себя преступницей. Предательницей. Идиоткой. - Ничего такого. Все было нормально.

Бабушка молчит, смотрит только странно. Будто вместо продуктов я принесла камушки и предложила что-то из них приготовить. Нет. Скорее, приволокла в дом канистру бензина и поставила ее у газовой плиты, где то и дело чиркают спичками. При этом мои щеки горят, словно уже рвануло.

- Бабуля, все правда нормально. Он теперь врач и не обидел бы Лизу. Я следила за ситуацией.

- Три Моря, значит, теперь врач.

- Нам