Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

— Твоя родственница погостит у нас, пока все не закончится. — Ринар отпускает горло старухи, которое та инстинктивно обхватывает, растирая дряблую кожу. — Ты вколешь ей тот же препарат, который изменил Лин. А затем вернешь все назад. Ты будешь делать, а я внимательно наблюдать.

— Рин, это... — пытаюсь вмешаться, но Ринар посылает мне такой взгляд, что слова застревают в горле. И все же я делаю над собой усилие и заканчиваю мысль: — Это очень больно. Девчонка же не виновата...

Перебивая меня, мои душевные муки прекращает именно старуха:

— Я использую обезболивающее.

— Я вижу, мы договорились, — Ринар хватает старуху выше локтя и, проговорив уже мне: — присмотри за гостьей, мы, как видишь, перепутали колбы, — исчезает.

Я не видела его таким. Я должна бы разочароваться или расстроиться. Я ненавижу жестокость, не люблю, когда обижают слабых. Но сейчас вопреки всему, всем моим установкам и убеждениям, находясь рядом с тем, кто готов убить, я чувствую себя в абсолютной безопасности.

И лишь испуганный взгляд невольной свидетельницы жестокости Ринара... нет, не свидетельницы, не хочу себя обманывать, взгляд ни в чем не виноватой девушки, на которую обрушилась жестокость Рина, не дает мне в полной мере насладиться чувством защищенности.

Ринар

Я наблюдал. Внимательно. Я готовился исполнить все, что обещал старухе. Чтобы она не почувствовала в сказанном фальши, фальши быть не должно. Я это понимал, поняла это и она.

На широком обеденном столе лежат без сознания две девчонки. Руки вытянуты вдоль тел, одна девушка в платье, вторая в простой рубашке. Я наблюдал за процессом от начала, вслушивался в комментарии старухи, следил за ее поведением, мимикой, жестами. Я впал в паранойю. Я готов отменить все, оставить как есть, только бы не рисковать. Потому что еще одна бесконечность без нее сведет меня с ума. Уже свела. Я не в себе. Дракон внутри неистовствует, готов действовать, готов спрятать Лин за собой, укрыть даже против ее воли. Когда длинная игла протыкает худую обнаженную грудь, входя в плоть, выплевывая в безвольное тело заряженную магией жидкость, требуется вся моя выдержка, весь накопленный жизнями контроль чтобы не остановить, не подхватить беспомощную Лин и не открыть портал прямо на Герион, минуя все барьеры. Последняя мера, эвакуация, когда не останется больше иных выходов, когда нельзя будет ждать и необходимо действовать быстро, слепо, полагаясь на удачу, что на том конце подхватят и выдернут. Когда останется только надеяться, что умру я уже на Герионе. А умереть в этом случае придеться, потому что только так я дотянусь до скрытого, дарующего бесконечную жизнь резерва. Дотянусь и использую его как молот, вышибая голой силой запечатанный вход в свой мир.

Тормозит меня лишь мысль, что в этом случае с большой долей вероятности только Лин попадет на Герион, а я умру раньше, чем успею воспользоваться сотворенной мной же лазейкой. Слишком эгоистично — просто исчезнуть и оставить ее жить с этим. Именно поэтому я тяну, терплю и уговариваю себя подождать еще немного, прислушиваясь к ровному сердцебиение Лин, всматриваясь в пульсирующую жилку на длинной тонкой шее, сжимая на крае стола пальцы, снова и снова представляя под ними тощее горло старухи, в действиях которой продолжаю искать подвох.

— Готово, — хриплый голос выдергивает из кровавых мыслей, — обе скоро очнутся.

Трансформация не становится сюрпризом. Накидываю на принимающее женские черты тело Лин полы распахнутой до этого рубашки. Старуха делает то же самое со второй девушкой, затягивает шнуровку на платье, поправляет оборки, заботливо разглаживает ткань. Меня воротит от этой заботы, хочу вышвырнуть обеих из собственного дома, потому что невинная с виду девчонка с манерами и испуганным взглядом поддерживает старания престарелой родственницы на черном рынке и сама имеет нелегальных рабов. Я не судья, редко вмешивался в дела людей, но с приходом в мою жизнь Лин пересмотрел некоторые свои взгляды.

Установив барьер-клетку вокруг старухи и ее племянницы, подхватываю на руки пару и перемещаюсь в спальню. Укладываю на кровать и сажусь рядом. Не смотрю на нее, почему-то знаю, что Лин не захочет свидетелей, когда придет в себя. Упираюсь локтями в колени и зарываюсь пальцами в волосы. Задеваю и царапаю кожу головы и только потому замечаю черные когти вместо человеческих ногтей. Пытаюсь взять себя в руки, но химия человека и конфликтный симбиоз с драконом делают свое дело, мое тело перестает мне подчиняться. Усмехаюсь криво, замечая дрожь в пальцах. Забыл уже это чувство. Знал ли его когда-нибудь? Настоящий, неподдельный страх, зашкаливающий адреналин в крови, дрожащие как струны нервы. Было когда-то давно, видел у других. Пережил только что сам. У чародеев волосы не меняют цвет от рождения до самой смерти, потому что слишком много в нас от драконов, но я не удивлюсь, если в моих волосах появилось серебро.

За спиной слышится тихий всхлип, и я напрягаюсь. Выпрямляюсь и медленно оборачиваюсь.

Лин сидит на постели, ее большие голубые глаза влажно блестят, губы кривятся в попытке сдержать эмоции под контролем, но я слышу еще один всхлип. Замечаю, что ее руки обхватывал небольшую грудь только когда она поднимает ладони и с силой прижимает пальцы к глазам.

Привлекаю девчонку, теперь точно девчонку, к себе, прижимаю голову к своему плечу и сам утыкаюсь в светлый ежик. Я не знаю, кто кого сейчас успокаивает, но нам обоим определенно требуется именно это — оказаться ближе друг к другу. Она хватается за мою шею будто это единственное, что спасет ее, прижимается, всхлипывает в плечо, пододвигается еще ближе, обхватывает ногами за пояс, оказывается так близко, что становится тесно. Невыносимо тесно и мало одновременно.

Лин

Желание навалилось разом. Неподъемное, затмевающее собой все вокруг, не дающее времени на анализ. Будто до этого я спала. Нет, не спала, смотрела на мир сквозь мутное стекло. Провал в памяти, плен, чужое тело, остров и Ринар на нем, все было будто не со мной. И, казалось, только сейчас я будто вынырнула из глубины, поднялась с самого дна. Отстраняюсь, вглядываясь в лицо своего дракона новыми глазами, отмечая все недостатки, впервые задаваясь вопросом о его возрасте, потому что раньше я думала, что и тридцати нет, но сейчас он выглядит старше как минимум лет на десять. Так какая у нас разница? Глупости, какие же это мелкие глупости, но они лезут в голову, будто плотину прорвало.

— Сколько тебе лет? — вопрос вырывается с придыханием, против моей