Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

обрушивать зажатый в руке хлыст, хладнокровно наблюдая как много он сможет вытерпеть. Жизнь еще даст нам повод проверить друг друга, но вот именно сейчас я могу не причинять ему лишнюю боль. И я не стану.

— Хорошо, — киваю, — я останусь.

Только что у меня появился еще один повод стать сильнее. Я не хочу, чтобы каждую секунду Ринар оглядывался на меня, я хочу стать равной ему. Стоять рядом с ним плечом к плечу и больше не чувствовать себя слабым звеном.

— Ринар, — я опускаю взгляд, потому что эта тема не дается мне легко, — там в подвалах...

— Я уже все сделал, — его голос — хрипловатый громкий шепот, прокатывается мурашками вдоль позвоночника, и Рин продолжает, будто следующими словами снова просит у меня прощения за то, что отвернулся когда-то: — они в безопасности и тепле. У них есть еда и чистая вода. Когда закончим тут, я отведу тебя к ним.

Третья сказка на ночь

Мы стоим на балконе. Дочь опирается локтями на кованное ограждение, теплый ветер развивает длинные волосы. Она улыбается, глядя на охваченные огнями ночные деревья. А я задумчиво смотрю на нее. Киа очень похожа на Соню. Те же серые глаза, длинные черные ресницы, белая кожа и яркие губы. И бывшие когда-то черными, но неумолимо меняющие свой цвет, волосы.

— Пап, а что стало с Герой? Почему ее не нашли в той вылазке?

Вылазке, после которой чародеи заново отстроили разрушенные временем города. Разрушенные по моей вине. (прим. автора — об этом в первых двух книгах цикла)

— Никто кроме нее не знает, что происходило там. Мы можем только догадываться почему она потеряла своего дракона.

— На занятиях нам объясняли, что симбиоз становится крепче лишь со временем. Сначала мы цепляем дракона, а затем он погружается в нас, и чем дольше длится процесс, тем глубже и сильнее связь.

— Все верно. Возможно у Геры просто не хватило времени на полное слияние.

— Она умерла и связь порвалась?

— Мы не знаем точно, — перевожу взгляд на ночной лес.

— Но если она умерла, а потом переродилась пусть даже без дракона, почему ее не выдала магия? Она ведь владела всеми четырьмя стихиями? Кайд рассказывал, что за пределами Гериона именно это в первую очередь отличает нас от всех остальных. Даже от самых сильных магов отличает. Нам не потеряться.

— В то время мы не умели практически ничего, и в ее распоряжении была лишь нестабильная и ограниченная множеством условий способность к перемещению.

Это позже, получив в распоряжение слишком много времени, чародеи, которые и до того представляли собой один цельный, опоясывающий планету организм, а после симбиоза со зверем завладевшие мощным источником магии, развили свои способности.

На балконе тишина. Дочь наклоняется к высокому парапету, укладывая подбородок на руки, и взгляд мой снова цепляется за изменившие цвет волосы. Концы их привычно чернеют, но чем ближе к корням, тем светлее. Нам давно следовало поговорить об этом.

— Вспомнила что-нибудь? — спрашиваю у Кии, имея в виду предыдущие жизненные циклы, но она только коротко качает головой.

Смотрю вдаль, на переливы ночных деревьев, и размышляю о том, что именно я стал отцом уникального ребенка. Все ли я сделал правильно? Какой будет ее судьба? Я не знал, что жизнь моей дочери — это первая жизнь Геры в мире, названном в ее же честь. Первое перерождение самое важное, и теперь я перебирал в памяти моменты из ее детства, надеясь, что она была по-настоящему в них счастлива. Справился ли я со своей задачей ее проводника? Любит она этот мир так же сильно, как я? Как те, кто добровольно запер себя тут?

— Я знаю, кто я, — Киа совсем уже взрослая, но так и не вспомнившая прошлое, не получившая своего дракона в указанный срок, смотрит на меня с улыбкой. — Достаточно посмотреть на мои волосы, чтобы понять, — она смеется, не скрывая удовольствия от того, что застала меня врасплох. Не тем, что волосы подстраиваются под масть дракона, это происходило со всеми нами в первое перерождение, а тем, что догадалась обо всем. — А еще мой несносный дракон в глубокой спячке, и я единственная не помню своего прошлого. Но что самое важное, — она не перестает улыбаться, но улыбка меняет тональность, становится немного грустной, задумчивой, будто предназначенная не мне, — я уже скучаю по Рину.

Я облокачиваюсь о перила спиной и локтями, вглядываясь в лицо дочери как в первый раз, осознаю вдруг, что она выросла. Выросла в один миг, потому что до этого разговора я воспринимал ее маленькой девочкой. Потому что никто и никогда на моей памяти не называл Ринара коротким именем.

— Я слышала про него только истории, сама не помню ничего, но уже так сильно скучаю, — она продолжает улыбаться своим мыслям, будто получает удовольствие даже от этих эмоций. — Ты знаешь, тут так тянет, — она прикладывает руку к груди и прикрывает глаза, — будто зовет куда-то.

Делает паузу, чутко прислушиваясь к чему-то внутри себя, но вот распахивает голубые глаза с зарождающимися в них смешинками и добавляет:

— А еще, будь он сейчас лысым и рыжим одновременно, мне не важно.

Я улыбаюсь, вспоминая тот разговор, когда маленькая еще Киа волновалась о внешности своей пары.

— Его сейчас может еще даже не существовать, — Киа снова облокачивается руками на перила, с губ ее так и не сходит улыбка, — но я так жду его.

Ничего не добавляю, потому что все слова, которые я мог бы сказать, и без того ей известны. Просто стою рядом, смотрю на ночной лес, медленно вдыхаю свежий запах влажной почвы и вслушиваюсь в тихий шелест листвы.

Я найду слова, если когда-нибудь ей будет грустно или одиноко. Но сейчас она счастлива в своем ожидании. И это главное.

Глава 15

В монастырь Ринар со старухой переместились прямо с пляжа, а появились уже в зале. Перемещения и поиск нужных компонентов заняли времени столько же, сколько мне потребовалось, чтобы дойти пешком через узкую полосу леса до полуразрушенного поместья, которое неожиданно стало мне домом. Домом, на столе которого осталась стоять белая фигурка дракона. В котором на продавленной софе я провела лучшие минуты за последние годы. В котором обо мне заботились, и чем дольше, тем трепетнее. И почему-то у меня стойкое ощущение, что совсем скоро я должна буду расстаться с этим местом. Расстаться, возможно, навсегда.

Когда я увидела Рина в следующий раз, он уже был в льняных брюках. Рубашкой не озаботился, но смущать меня обнаженным