Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

тебе? — спрашиваю на выдохе. Я привыкла к жаре, выросла на юге, в тропиках мне слишком комфортно, чтобы обильно потеть, но сейчас меня кидает в жар от внезапного озарения, а руки, в которых по-прежнему зажат дракон, охватывает мелкая дрожь. Руки, которыми я, не осознавая этого, наносила на стену карту наших судеб.

— Наглядно, — Рин не смотрит на меня. Все так же стоит рядом. Я его не вижу, но чувствую напряжение, будто воздух вокруг него изменил свою плотность. Мне страшно повернуть голову, взглянуть на него по-новому, обладая пониманием, что наша встреча была не случайна. Я его искала? Не понимая, не осознавая, следуя голой интуиции, которая и рада бы была вопить о его существовании, но могла лишь снова и снова толкать меня в нужном направлении только в моменты смертельной опасности. Я вдруг поняла так же, что Ринар взял на себя ответственность за все наши неудачи. Сейчас он не возьмет меня за руку, не обнимет. Не станет повторно просить прощения, потому что мы уже все обсудили. Обсудили, но ведь даже я в мыслях его винила. Винила за то, что отвернулся тогда. Но мы оба бродили в темноте. Я подхватываю белого дракона одной рукой, а второй решительно переплетаю пыльцы с драконом черным.

Привлекаю наконец-то к себе его внимание. Он смотрит на меня долго, и я не прячу взгляд, держу его руку крепко.

— Я не заслужил тебя, — его бровь хмурятся, у губ застыла жесткая складка.

— Чушь.

— Мне было бы легче, если бы ты злилась.

— Могу разбить пару окон.

— Их и так мало.

— Ну тогда сломать вон то кресло.

— Чем тебе кресло не угодило? — Рин едва заметно улыбается.

— Ты всегда сидишь на нем один, а рядом со мной на софе полно места.

Ринар улыбается чуть шире, привлекает меня к себе, и я с облегчением оплетаю его руками.

— Ты необыкновенная.

Объятия становятся крепче, и я зажмуриваюсь от переполнившей сердце нежности.

— Необыкновенная хочет полетать на драконе. Можно? — спрашиваю максимально невинно и в награду слышу тихий смех Рина

* * *

К моменту, когда мы оказываемся на пляже, солнце находится высоко в зените. Оно выкручивает яркость моря на максимум, волны слепят привыкшие к полумраку дома глаза, и я с наслаждением прикрываю веки, сосредотачиваясь на том, как ласкает слух прибой, а воздух пахнет настолько сладко, что голова идет кругом от смеси аромата цветов и соленых брызг. А еще воздух пропитан запахом жара и огня. Согрет дыханием дракона. Он стоит рядом, терпеливо ожидая, пока я привыкну к свету.

— Ты тоже необыкновенный, Рин, — шепчу еле слышно.

Дракон рядом, прямо за моей спиной, его хвост медленно обвивает нас, отрезая меня от воды, от всего мира отрезая, заключая в круг из черной, покрытой чешуей, кожи. Его руки, как две необъятные колонны, замирают по сторонам от меня. Наши судьбы сплетаются, врастают друг в друга жизни, и теперь Рин всегда будет рядом. Он понял это раньше меня, но теперь понимаю и я.

Я смотрю на узор на коже зверя. Борозды, будто шрамы. Я разглядываю их, медленно, с неверием узнавая одну из своих работ. Не точная копия, но я знаю эти резкие черты, в которых ни намека на плавность или изгибы, одни лишь углы, штрихи и решительные линии, наизусть знаю эти сверкающие черным серебром чешуйки, размером с мою ладонь.

Чем дольше я смотрю на Ринара, тем яснее становится понимание, что он всегда был со мной. Вел за собой, был тенью, спасательным кругом, компасом и картой.

И вдруг идиллия закончилась.

Ринар вдруг исчез. И пока я, подскочив от неожиданно хлынувшего со всех сторон света, который раньше загораживало тело дракона, растерянно оглядывалась, он появился в десятках метров от меня. Я не смогла бы сказать когда стала экспертом в мимике животных, наверно и тут стоит благодарить харизматичного волка отца, но дракон определенно выглядел разъяренно. Его выдал прищур глаз, или раздувшиеся ноздри, а может индикатором его бешенства послужили хрипы, издаваемые зажатой в лапах старухой.

Рин далеко не бережно поставил пошатнувшуюся бывшую надзирательницу на песок, а затем стремительно начал уменьшаться в размерах.

Я же потрясенно взирала на эту сцену, пытаясь понять, с какой такой радости он приплел в нашу романтику вот ее?

Превращение зверя в человека меня не удивить. Хотя оборот дракона сильно отличался от того, что я наблюдала во время трансформаций отца и его братьев — не втягивалась в тело шерсть, просто потому что шерсти не было. Зато у этого зверя черный цвет будто растворялся, впитывался в кожу, а сам оборот происходил в несколько этапов. Сначала исчезали крылья, и дракон превращался в ящерицу, огромную, но ящерицу, потом уменьшались его размеры, проявлялись человеческие черты лица. Ринар остановил оборот в тот момент, когда рост его практически достиг привычного мне, но на голове красовалась костяная корона, вдоль хребта шипы, а тело его как в броню оказалось закованным в черный панцирь. Прятались за непробиваемой шкурой зверя руки выше локтей, ноги до бедер, шея, часть плеч и груди. Черные штрихи спускались с головы на скулы, а глаза пылали красным. Обычным оборотом меня не удивить, но видя Ринара таким, я потеряла дар речи. Хотела было спросить, зачем он притащил сюда старуху, но так и застыла с открытым ртом. Дар речи потеряла и старуха. Заскулила, отползая, отталкиваясь пятками по зыбкому песку, а Ринар наступал на нее.

И когда я уже начала переживать, что сердце ее попросту не выдержит, одним мгновением он преодолел разделявшие их метры, и я вновь открыла рот, пытаясь осознать случившееся. Пытаясь в принципе осмыслить силу Ринара. Казалось, он просто вытянул руку вперед, а бывшая смотрительница за рабами сама прыгнула ему в руку. Будто с песка ее подняло что-то невидимое, вынудило двигаться навстречу смерти. А Ринар выглядел сейчас именно как ее смерть. Я не знаю, какая из его форм более пугающая. Форма дракона размером с нескромную высотку или вот это привычное искажение человека в монстра?

— Сдохнуть решила? — рычит ей в лицо так проникновенно, что даже у меня поджалось что-то внутри, просто реагируя на прозвучавшую в тихом и низком голосе угрозу. Угрозу монстра, с которым не имеет смысла бороться, потому что любая сила против него не будет стоить вообще ничего.

Я бросила взгляд на край утеса, с которого, если я поняла правильно причину действий Ринара, попыталась спрыгнуть старуха. Отсюда край скалы почти не видно, но зрение дракона очевидно отличается от человеческого. И вдруг