Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

Без аппетита ковыряюсь в тарелке. Рин тоже не проглотил ни кусочка. Его лицо больше не загадка, я вижу отголоски боли на нем, вижу тяжесть направленного в пустоту взгляда, вижу его эмоции по пальцам, которые стискивают зажатую в них вилку.

Соскребаю остатки смелости, протягиваю руку и накрываю его скованные напряжением пальце ладонью. От прикосновения он вздрагивает и вскидывает на меня взгляд. Всматриваюсь в зеленые глаза, пытаясь понять, почему теперь в их глубине мне мерещится вина?

Рин отворачивается первым, переводит взгляд на наши руки и разжимает кулак. Вилка с глухим стуком падает на столешницу. Он не убирает ладонь, но мне хочется снова исчезнуть, начать все сначала там, где мое прошлое навсегда останется в прошлом. Но я сижу, не шелохнувшись. Не двигаюсь, даже когда Ринар аккуратно вынимает свою ладонь из моей, отворачивается, опираясь локтями о стол, с силой проводит растопыренными пальцами по голове, впивается в волосы. И тут внутри меня что-то меняется. Я понимаю, что уже лечу с обрыва и терять больше нечего, остается только расшибиться. Или попытаться взлететь.

— Не жалей меня, — мой тихий голос звучит угрожающе, предупреждающе. — Даже не думай жалеть.

Рин вскидывает взгляд, встречается с моим, в который я вкладываю всю свою силу, обретенную во время плена, подогретую побегом. Не разрушай все. Не ломай. Я не говорю это вслух, но вкладываю в обращенный к нему взгляд. Я снова рьяно отстаиваю свое право вернуть себе силу.

— Я не жалею, — голос его звучит хрипло, и Рин снова первым отводит взгляд. — Даже не думал жалеть.

— Тогда что не так? — спрашиваю в лоб, потому что мне не нравится такой Рин. Будто сломленный. Неужели на него так подействовали стены Кэн-дао? Или вид пленников? Внутренняя сила, которую я ощущаю все больше, проясняет разум. Он же видел меня в первые дни после побега, он должен был быть готовым к тому, что увидит. Клетки — это пустяки, они не имеют значение для того, кому плевать даже на то, что между ног у человека, в которого он влюблен. Отбрасываю мысль, что никто про влюбленность и тем более любовь мне не говорил, не было ни обещаний, ни планов на будущее. Это все тоже пустяки, потому что Ринар научил меня читать между строк. И значит, дело в чем-то другом. Впервые я чувствую, что Рин второй пилот, а за штурвалом теперь я. И значит держать себя в руках и вести предстоит тоже мне. Не разрушить все должна я, а не он.

— Я узнал то место, — Рин не смотрит на меня, когда говорит это.

— Ты был там раньше?

Неужели и он попадал к ним в плен? И именно поэтому сейчас такой подавленный? Слишком сложно представить его в клетке. Скорее поверю в то, что он принимал участие в аукционе и далеко не в роли товара. И я не знаю, какой из вариантов предпочтительней. Отреагировать эмоционально на вихрь мыслей не успеваю, Рин поясняет:

— Был рядом. На соседнем острове, — он продолжает гипнотизировать стену, но по крайней мере руки его больше не терзают волосы, остаются лежать расслабленно на столе. — Два года назад я был на соседнем острове.

Чтобы сопоставить факты, мне требуется время. Слышится шум ветра, шелест листьев, пение птиц. Текут долгие мгновения, во время которых я неотвратимо осознаю, что не случайно переместилась именно туда. Ведь и на этом острове я оказалась из-за Ринара. Оказалась рядом с Рином, который, как и в прошлый раз, спал в теле дракона. Мне требуется еще секунда, чтобы заставить себя растянуть губы в улыбке.

— Разминулись немного, — беру вилку дрогнувшей рукой и пытаюсь попасть по отпиленному куску мяса.

Снова между нами напряженная тишина.

И как камень, падает глухое Ринара:

— Я видел тебя в тот день. Видел, как тебя увели.

Механически жую, а Ринар, видимо в попытке развеять мои о нем иллюзии, продолжает медленную пытку, проговаривая и без того очевидные факты.

— Не захотел помочь. На тот момент я был слишком долго среди людей. Нашел остров и ушел в глубокий сон. Ты меня разбудила.

— Я тоже не люблю, когда меня будят, — снова улыбаюсь, хотя больше всего на свете хочется заплакать. Он был так близко. Всего один шаг, и мы бы встретились, когда я была… другой. Собой. Как бы сложилось все тогда?

Снова тишина, но она будто поменяла свой оттенок. Поднимаю глаза и встречаюсь с растерянным взглядом Рина. Проталкиваю тщательно пережеванный кусок в горло.

— Что? — спрашиваю, так как он продолжает молча меня разглядывать.

— Я думал, ты возненавидишь меня.

— За что? — теперь недоумеваю я. Рин не находится с ответом, и я бы поздравила себя с невиданным ранее успехом, но обстановка не располагает. — Ты видел меня в лесу. Был занят, — пожимаю плечами.

Ринар продолжает сверлить меня взглядом.

— Да что не так-то? — не выдерживаю.

— Я думал, ты возненавидишь меня.

— Ты повторяешься, — пожимаю плечами и снова сосредотачиваюсь на тарелке. Годы голодовки научили меня ценить еду, даже когда нет аппетита. Но под пристальным взглядом зеленых глаз откладываю вилку и вздыхаю, — у меня на лбу не было написано, что мне нужна помощь. Я была наивная и доверчивая. Я сотни раз прокручивала в голове тот день. Пыталась понять, почему я очутилась именно там, как бы могла повести себя, где могла бы спрятаться. Я помню тот момент в мелочах, и точно знаю, как выглядела со стороны. И меня не волнует прошлое. Сейчас меня больше беспокоит мое тело. Я хочу его вернуть. А сразу после этого освободить пленников.

Хватаю вилку и остервенело накалываю очередной кусок. До конца ужина мы не говорим друг другу ни слова, а я еще и не смотрю в сторону Рина, боясь сорваться и обрушить на его голову пустые обвинения. Какой-то очень мерзкой части меня хочется обвинить его, прокричать, что это он виноват, что он отвернулся, оставил меня там, с незнакомцами, которые увели, а потом продали сумасшедшим монахиням. Хочется наброситься на Рина, сделать ему больно, показать тем самым всю свою боль. Но сейчас я пилот, я должна держать себя в руках, потому что под нами пропасть.

— Я отвернулся от тебя, — Ринар давит на меня голосом, но сейчас мои установки не поколебать даже ему.

— Мы разминулись, — отрезаю, и голос вновь наполнен силой, — это больно, но это так.

Ринар

Я узнал ее в этот момент. Поймал