Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

class="p1">В голову закрадываются мысли о том, как я скажу ему, что хочу подождать? Как сказать, что с этим телом я не хочу идти до конца? Но я бескомпромиссно подавляю ненужные сейчас метания. Я скажу, когда придет время. Если время придет. Если Рин начнет давить. Если он не поймет язык тела.

Рин понимает. Я снова открытая книга для него.

Мы просто купаемся вдвоем, и впервые я не закрываюсь. Я обнимаю его, целую, глажу мокрыми ладонями широкие плечи. Его кожа гладкая, крепкая, под ней тугие мышцы, и трогать его безумно приятно. Я девственница, но до плена жила не в вакууме, я знаю, что можно помочь мужчине с разрядкой разными способами, и уже почти предлагаю использовать себя, свой рот и руки, но передумываю в последний момент. Мне не хочется давать ему это как утешительный приз. Мне хочется делать это не потому что так диктуют правила взаимной вежливости, а по иным причинам, банальным, но правильным. Я хочу хотеть. Но пока что мне хватает его объятий, губ, взглядов и тишины. Этим можно наслаждаться, если не подстегивать себя. Можно просто любить момент. И я люблю. Рина.

Отдыхаю, склонив голову на его плечо, обвив ногами талию. Потревоженная вода мерно покачивается вокруг нас, поют местные цикады, освещают ночь их огни, и я мягко соскальзываю в расслабленную дрему. Когда Рин выходит из воды, просыпаюсь, но глаз не открываю. Прижимаюсь только губами к плечу, устраиваюсь поудобнее и снова расслабляюсь. Сквозь сон слышу резко наступившую тишину. Мы дома? Меня закутывают в одеяло, прижимают к себе. Дома.

Засыпаю я с улыбкой на лице.

Глава 13

Рин

Раннее утро. Я отправляюсь за завтраком для Лин. Все уже привычно, вот только внутри что-то изменилось. Я живу слишком долго, чтобы не заметить отклонение от нормы. Будто серая реальность полыхнула на краткий миг, но потом не погасла окончательно — затаился где-то глубоко огонь. Затаился, чтобы набраться сил и изменить меня окончательно. И от него становится тепло. В центре груди будто тонкая нить, дрожит до недоступного слуху звона. Чувствую вибрацию, которая тревожит что-то внутри, волнует. Непривычное, практически неуловимое ощущение, из-за которой я не спал всю ночь, снова и снова вспоминая жадность, с которой Лин изучала меня. Я живу слишком долго, чтобы не иметь влияния на собственное тело, чтобы не уметь контролировать возбуждение, поток мыслей, возникающие в голове образы. Этой ночью я дал себе право ощутить все так, как если бы не умел ничего. И ощущаю до сих пор, потому что пока я жду завтрак, губы разъезжаются в улыбке, а фокус внимания то и дело проваливается в прошлое, чтобы снова пережить то, как чувствовались ее ладони на моем теле.

— Мясо, — передо мной с грохотом ставят тару с завтраком, и я едва не вздрагиваю.

Никогда еще я не проводил в мыслях столько времени, не зарывался в них настолько глубоко. И всегда был на чеку дракон. До этого момента. Сейчас же он всматривался в воспоминания едва ли не пристальнее меня. Но всматривался с настороженностью и неверием, на грани сумасшествия, как животное, которое нашел почти забытого уже хозяина, но еще не осознал этого до конца.

О барную стойку ударяется пара монет, и, забрав завтрак, я выхожу на улицу. Тут ранняя осень, насколько хватает глаз вокруг желто-красный бескрайний лес, чистый, прозрачный воздух, отсутствие технологий, почти нет магии и пока я плачу золотом всем плевать на мою способность к перемещению. Но я привык к осторожности, а потому захожу за угол и только оттуда перемещаюсь на остров. Я не ощущаю того, как расщепляется мое тело, чтобы соединиться воедино уже в новом, выбранном мной, месте. Вот только место, в котором я появляюсь, в этот раз выбрал не я.

Я слишком погрузился в себя, среагировал на мгновение позже тех, кто ждал меня, и с потолка с лязганьем обрушивается клетка, оставляя в железном полу глубокие вмятины. Мой бросок вперед оказывается недостаточно быстрым. Я впечатываюсь в прутья всем телом, но вонзившаяся в пол клетка остается неподвижной. Обвожу изучающим взглядом облаченных в длинные мантии трех старух, те смотрят на меня с недоверием и страхом в бесцветных глазах. Из-за выполненных из специального метала прутьев я не чувствую свою магию, но от свободы меня отделяет лишь одно нечеловеческое усилие, потому что клетка не прибита к полу. Не дожидаясь, пока старухи придут в себя, обхватываю прутья и натягивая до предела суставы в попытке приподнять край решетки. Для дракона этот вес пустяк, для человека тяжесть неподъемная. И пусть сейчас я человек, но человек, который успел найти то, ради чего не жалко отдать жизнь. Любую. Свою или чужую — уже не имеет значения. Особенно если жертва сама рвется стать ею. Я доберусь до старух, я обещаю им это без слов. Вижу их побледневшие лица и усмехаюсь, потому что когда доберусь, о смерти они будут мечтать. Потому что Лин на острове одна, и она не станет той, кому придется ждать меня.

— Вырубай его, — взвизгивает одна из свидетельниц моего безумия, и в меня летит дротик-игла.

Удваиваю усилия, чувствуя, как наливаются кровью глаза, как напряжение вытесняет мысли и в голове остается только Лин.

— Почему не работает?! — снова визг, и снова в меня летит дротик.

Потому что даже без магии мое тело противостоит любым возможным ядам. Чародеи умеют учиться на ошибках, у нас было слишком много времени для изучения миров, у нас в принципе слишком много свободного времени, и если есть достойная цель хотя бы у одного из нас, усилия всех направлены на ее достижение. Моей целью было найти Лин, найти и не сдохнуть, если попадусь. Не вырубиться от примитивного снотворного, если поймают в ловушку. На меня не действует ни один яд, и единственное, что в состоянии удержать меня, это тот самый метал, из которого выкованные прутья моей клетки. Грубо обработанное железо впивается в ладони, режет кожу, но это мелочь в сравнении с тем, что придеться пережить нам с Лин если я проиграю. Я не готов снова потерять ее, а потому продолжаю тянуть вверх, лишь крепче обхватывая скользкий от крови прут. Проталкиваю ступню в появившийся между полом и клеткой зазор и распределяю вес. Я почти одержал победу.

На меня не действует яд, но когда в бок врезается привязанный к длинной палке нож, боль скручивает тело. Снова удваиваю усилие, приклеиваясь ступнями к полу, запрокидывая шею