Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Чёрт, Китарни, он даже не посмотрел на тебя, а ты уже так возбуждена?

— Что? — я упираюсь ладонью в стену и наклоняюсь, пытаясь отдышаться.

Никс указывает на мои светящиеся руки и мягко подтягивает меня обратно в вертикальное положение.

— Так ты никогда не вдохнёшь достаточно глубоко.

— Демон, — бормочу я, выпрямляясь и пряча сияющие руки в карманы. — Это абсурд.

— Ну, может, стоит думать о нём поменьше, — дразнит Никс, и я слабо машу в его сторону.

Когда Никс уворачивается от моей атаки и громко смеётся, это привлекает внимание Атласа. Он поворачивается и ловит мой взгляд, но на его лице не отражается ничего, что могло бы выдать его мысли, и это меня раздражает.

— Доброе утро, принцесса, — улыбается он, быстро скользя по мне взглядом. — Похоже, у тебя уже была утренняя тренировка.

— Мы решили устроить утреннюю пробежку, — отвечаю я беззаботно, хотя сердце всё ещё бешено стучит в груди, готовое вырваться и убежать.

Он указывает на скамейки:

— Ну, если тебе нужно отдохнуть и отдышаться…

— Нет нужды, — перебиваю его и киваю Никсу, чтобы он занял место на трибуне. — Я чувствую себя прекрасно.

— Уверена? — Атлас приподнимает бровь, явно не веря мне. — Это довольно долгий путь от дома…

— Не беспокойтесь о моей выносливости, профессор, — в голове вспыхивают воспоминания о прошлой ночи, и по выражению его лица становится ясно, что он охвачен теми же мыслями. Я откашливаюсь, замечая, как Никс подаётся вперёд с озорным блеском в глазах. — Чему мы сегодня учимся?

Атлас берёт себя в руки и жестом указывает на центр зала, где стоят двое студентов, которых я раньше не заметила. По нашивкам на их безупречных чёрных униформах ясно, что оба — восьмикурсники и повелители огня. Мой взгляд мечется от них к Атласу. Если он собирается приказать им напасть на меня…

— Это не то, что ты думаешь, принцесса.

— Если они не собираются на меня нападать, — я прищуриваюсь, — тогда зачем они здесь?

Он пожимает плечами:

— Ладно, может, ты отчасти права, — он указывает на студентов по очереди. — Это Мина и Тор. Они лучшие повелители огня на своём курсе, и уверен, что они смогут выполнить это упражнение точно.

Я скрещиваю руки на груди:

— И чему же посвящён этот урок?

— Ты слишком полагаешься на зрение, — он делает шаг ко мне, в его глазах бушует шторм. — Ты должна чувствовать свою магию и использовать её инстинктивно.

— То есть?

Он достаёт из кармана чёрную повязку и поднимает её, чтобы я могла разглядеть получше.

— Разрешишь?

— Что именно ты ожидаешь, что я сделаю, если позволю тебе завязать мне глаза? — в горле вдруг пересыхает, и мне бы сейчас очень пригодился стакан воды.

— Мина и Тор получили указание метать в тебя огненные шары, — говорит Атлас и поднимает руку, чтобы остановить меня, пока я не начала возражать. — Твоя задача сегодня — блокировать их, а если получится — нанести ответный удар.

Я качаю головой и смеюсь, потому что как ещё реагировать на такую задачу?

— Ты безумен. Нет никакого способа выполнить то, что ты просишь.

— А что, если я сделаю это первым, чтобы показать, что это возможно? — в его голосе звучит вызов, и, хотя я должна бы держаться твёрдо и отказаться от этого урока, любопытство берёт верх.

Я медленно приближаюсь к нему, сокращая расстояние между нами. Замечаю, как наша близость влияет на его дыхание и как напрягается его спина.

— А если они тебя опалят? — шепчу я сладко.

Он смотрит на меня сверху вниз:

— Тогда тебе не придётся выполнять это упражнение. Договор?

Против здравого смысла я говорю:

— Ладно.

Атлас поднимает повязку, протягивая её мне.

— Завяжи, пожалуйста.

С неохотой я беру её.

— Если я должна завязать это на тебе, мне понадобится табурет, чтобы дотянуться.

Не отводя от меня глаз, он опускается на одно колено, и у меня в животе всё переворачивается. Вчера я стояла на коленях перед ним, а теперь он сам на полу, как человек, воздающий почести своей королеве. Я медленно прикладываю мягкую чёрную повязку к его глазам и завязываю узел у него за головой, следя за тем, чтобы он ничего не мог видеть. Когда заканчиваю, мои руки задерживаются в его волосах — я скучала по ощущению, как они скользят меж пальцев.

Несмотря на то, что в комнате ещё трое, Атлас не двигается, пока я не опускаю руки.

— Готово, — шепчу я, затем прочищаю горло и повторяю уже громче и увереннее: — Готово.

Атлас поднимается на ноги, и на его лице появляется самодовольная ухмылка.

— Тебе стоит сесть рядом с Никсом, принцесса.

— Ты даже не стоишь к ним лицом.

— Мне это не нужно.

— Самоуверенный, да?

Он наклоняется вперёд, так что его губы замирают прямо над моим ухом.

— Ты забываешь, что я привык к тьме, стрэнлис. Не важно, в каком направлении я стою, они не опалят ни единого волоса на моей голове.

— Посмотрим, — проходя мимо него, я невольно задеваю его руку, и от этого прикосновения меня бросает в дрожь. К счастью, он в повязке и не может увидеть, какое действие на меня оказывает даже столь лёгкий контакт. Хотя я знаю, что это невозможно, у меня ощущение, будто его взгляд прикован ко мне, пока я поднимаюсь по двум рядам и опускаюсь на скамью рядом с Никсом.

Мой взгляд устремлён на Атласа и двух повелителей огня, стоящих на противоположной стороне круглого ринга. Атлас до сих пор не повернулся. Он что, серьёзно собирается стоять к ним спиной?

— Нервничаешь, Китарни? — издевается Никс.

Я бросаю на него взгляд из-под полуприкрытых век:

— Ни капельки, — откидываюсь назад, опираясь на локти, копируя его расслабленную позу. — Мне просто интересно, что из этого выйдет.

— Можешь врать сколько угодно, но я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Между вами что-то было прошлой ночью?

Я фыркаю, надеясь сбить его с толку. Он слишком наблюдателен к моему раздражению.

— Какой глупый вопрос.

— Ты не могла уснуть прошлой ночью, тебя явно что-то тревожит, и твой обычный уровень сексуально заряженного ворчания по поводу моего брата сегодня прям зашкаливает, — он усмехается, словно соединяет воедино все кусочки пазла. — Так что я могу лишь предположить, что вы с ним…

— Ничего не было, — в горле поднимается паника.

— Китарни…

— Никс, пожалуйста, — я не хотела звучать так, будто вот-вот расплачусь,