Нелюбимые - Юлия Бонд

через свои принципы и принял нагулянного пацана жены, дал ему свою фамилию. И что в итоге? Стерва засадила мне в спину нож. Гадина! Ненавижу её… и люблю одновременно. Всю душу мне измотала со своим малахольным. Грохну всех, потому что достали эти попугаи-неразлучники.

* * *

Домой приезжаю уставший, выжатый как лимон. Встретив в коридоре прислугу, прошу принести мне в кабинет крепкий кофе. И быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, замираю напротив спальни. Передумываю открывать дверь и заходить внутрь. Нет, мне нужно время успокоиться и всё обдумать. Принимать решения в таком состоянии — это просто глупо.

Иду в кабинет. Оказавшись внутри, тянусь рукой к выключателю и чувствую присутствие ещё одного человека. Женские духи я ни с чем не перепутаю. Мысли о Юли мелькают секунду. Вряд ли это она.

Комнату озаряет свет лампы и я встречаюсь взглядом с Сабировой-младшей. Она сидит в моём кресле, вальяжно раскинувшись. Пальцами правой руки сжимает пистолет, дуло которого направлено прямо на меня. Млять... С этими навалившимися проблемами я совсем забыл про эту мелкую дрянь, которая пыталась вставлять мне палки в колёса.

— А я тебя уже заждалась, — ухмыляется девчонка.

— Опусти свою пукалку, дура, — цежу через зубы и делаю решительный шаг вперёд, но уже через мгновение слышу, как пистолет снимается с предохранителя.

— Ещё один твой шаг и выстрелю тебе прямо в голову.

Я усмехаюсь, но недолго. Потому что эта дура жмёт на спусковой крючок и пуля со свистом проносится в метре от меня. Врезается в стену.

— Что? Уже не такой смелый, да? Дверь закрой на замок, — приказывает холодным тоном и я отступаю на два шага, чтоб сделать так, как просит эта сумасшедшая. — Вы только посмотрите на этого трусишку! А где же подевался наш всесильный и могучий Тагир Даянович? Куда он спрятался?

— Что ты хочешь? — не спрашиваю, как эта дрянь оказалась в моём доме. Потому что после звонка начальника службы охраны уже понял: меня окружают одни имбецилы, которых провести вокруг пальца — плёвое дело. — Что тебе от меня нужно?

Она смеётся. Смех выходит неестественным. Я бы даже сказал, истерическим. И чёрт! Это реально пугает.

Дрянь перестаёт смеяться и теперь смотрит на меня обезумевшим взглядом, от которого холодеет всё внутри. Поднявшись с кресла, медленно приближается в мою сторону.

— Верни мне моего ребёнка!

— Ты чокнулась? — ухмыляюсь. — Не думала обратиться к психиатру?

— Верни мне моего ребёнка! — повторяет настойчиво.

— Как я тебе его верну? Ты же сделала аборт.

— Я сделала аборт? Или ты обманом затащил меня в клинику? Мне вкололи снотворное, а когда я проснулась, то узнала, что без моего разрешения мне сделали аборт. Ребёнку уже было десять недель. Я слышала, как билось его сердце… Видела его на УЗИ. У него уже были ручки и ножки!

19

Утро начинается с настойчивого телефонного звонка. Мобильный неустанно жужжит под подушкой, заставляя меня открыть глаза и мысленно обругать звонящего абонента — такой классный сон прервал. Достав телефон из-под подушки, я лучезарно улыбаюсь, читая на экране имя Егора. Ты-то мне и снился, красавчик.

— Доброе утро, — отвечаю на звонок, поднявшись с кровати и выйдя из комнаты.

Зажав мобильный между ухом и плечом, ставлю чайник на кухонную плиту. Пока малыш спит, у меня есть немного времени для себя. И это драгоценные минуты, на самом деле.

— Доброе утро, если можно так сказать, — голос Егора звучит на удивление сухо и я уже чувствую, что сейчас любимый скажет мне что-то не очень приятное. И опять с Батуриным в главных ролях. — Юль, я сам только что узнал. Вчера вечером твоя сестра умудрилась пробраться в дом Батурина. В общем, она ждала его специально, хотела отомстить. Яна выстрелила в Тагира из пистолета.

Ледяной холод проходит по моему телу сверху вниз. Чувствуя, как подо мной качается пол, я медленно оседаю на стул. Пытаюсь переварить слова Егора.

Яна. Тагир. Специально. Ждала. Выстрелила. Пистолет.

Все слова прокручиваются в моей голове по отдельности, не хотят складываться в предложения. Потому что этого просто не может быть! Чудовищная шутка!

— Юль, — окликает меня Егор и я даю ему знать, что ещё здесь, что не положила трубку. — Тагир сейчас в больнице, а Яну забрала полиция. Пистолет, из которого стреляла твоя сестра, принадлежит твоему отцу. Это всё, что мне удалось узнать.

Шок сковывает все мои эмоции. Оцепенев, я не могу внятно говорить. Эта какая-то альтернативная реальность, чёрт побери! Не может быть правдой! И дело не в Батурине. Этого дьявола мне нисколько не жалко. Но Яна?! Боже мой, она же такая молодая, ещё вся жизнь впереди.

— Батурин сильно ранен? — спрашиваю, когда первые эмоции подавляются холодным просчётом и здравым смыслом. — Выживет?

— Как бы мне ни хотелось его смерти, сейчас я молюсь богу, чтоб он выжил.

Вздохнув, я роняю голову на руку, согнутую в локте. Не успеваю утонуть в мыслях, как из комнаты доносится плач Тимура. В спешке прощаюсь с Егором, говорю ему, что перезвоню чуть позже.

* * *

Целый день я хожу сама не своя. Звонить родителям или же нет? А вдруг им сейчас не до меня или хуже того — они ничего не знают о случившемся? Боже, как же трудно принимать решения в такие моменты, когда не знаешь всей полноты картины и действуешь наобум.

Не выдержав я всё же звоню маме. Ещё потому что с родителями находится Анечка и я просто не смогу нормально дышать, если не узнаю, что дочка сейчас рядом с ними, что ей не грозит опасность.

Мама отвечает не сразу, а когда я уже отчаиваюсь ждать от неё ответа. Голос расстроенный, отчего я моментально понимаю, что она в курсе всех событий. Так даже к лучшему, по крайней мере, я не стану тем вестником плохих новостей, которого обычно все ненавидят.

Поздоровавшись с мамой, даю ей фору, и она сама мне обо всём рассказывает, почти что то же самое, что и сказал ранее Егор. За исключением того, что Батурин сейчас находится в реанимации и его отец уже поехал в больницу, чтоб сдать кровь в качестве донора. Всё оказалось гораздо хуже, чем я на это рассчитывала. Тагир всё-таки борется за свою жизнь, находясь в критическом состоянии.

Сознание услужливо подбрасывает картинки, где мы все оплакиваем Тагира, стоя над его гробом; а мою сестру уводят из зала суда в наручниках. Качнув головой, прогоняю оттуда весь бред. Нет! Этот мужик здоровый