Нелюбимые - Юлия Бонд

“Тагир Даянович приказал провести по всему дому и двору систему видеонаблюдения”

Да неужели?

Ха! Получается, Тагир собственными руками отдал меня Егору, только он про это ещё ничего не знает!

На улице тоже подозрительно пусто. И когда мне кажется, что охранники все разом испарились, я замечаю лежащего на газоне мужчину. От страха сердце убегает прямо в пятки.

Я дёргаю Егора за руку и киваю в сторону, где лежит охранник.

— Он живой? — перепугано хлопаю ресницами.

— Спит. Не волнуйся, они все спят, но ненадолго, — подмигивает Егор и просит меня не медлить, а поскорее забираться в машину — ту самую с логотипами компании.

Горько усмехаюсь и не могу поверить, что это всё сейчас происходит со мной, что я не сплю. И что уже через минуту коттедж Батурина останется в зеркале заднего вида, а затем и вовсе исчезнет.

Сюда я больше никогда не вернусь! Обещаю.

18

— Уснул? — приоткрыв в комнату дверь, шёпотом спрашивает Егор.

Кивнув в ответ, я обкладываю Тимура по бокам подушками, чтоб малыш во сне не упал и, ступая на цыпочках, покидаю комнату.

— Меня до сих пор всю трясёт. Никак не могу поверить, что тебе удалось забрать нас с Тимуром из логова Батурина, — признаюсь Егору, как только он уводит меня на кухню съёмной квартиры, которую специально арендовал на несколько дней, чтоб пересидеть, пока не всё не утрясётся.

— Иди сюда, — взяв за руку, Егор усаживает меня к себе на колени. И обнимает со всей нежностью, заставляя почувствовать себя в безопасности. — Теперь всё будет хорошо. Я рядом. Лучше смотри, что у меня есть.

Егор протягивает мобильный телефон, предлагая взглянуть на фотки в его галерее. Но это не просто фотографии — это снимки документов.

Беглым взглядом цепляюсь за тест ДНК и слышу собственный стук сердца, пока читаю печатные строчки и не дохожу до самого главного.

— Господи, — выдыхаю с облегчением. — Вероятность твоего отцовства "99,9999 %".

— Смотри дальше, — просит любимый и уже через мгновение я читаю исковое заявление с требованием признать его отцом Батурина Тимура.

"Батурин Тимур" — режет глаза и заставляет сердце пропустить глухой удар.

Какая же сволочь этот Тагир! Зная, что ребёнок не его, он насильно разлучил нас с Егором уже во второй раз в этой жизни! Кажется, я никогда не перестану удивляться черноте души Батурина. В своих грязных играх этот подонок намеревался идти до конца, даже мне пригрозил психбольницей, если я не одумаюсь и не вернусь к нему. Чудовище!

Закрыв глаза, я с шумом выпускаю воздух ноздрями. С одной стороны, мне стало гораздо легче, будто с плеч упал тяжеленный груз. А с другой стороны, мне жутко от того, что сулит недалёкое будущее. Я всё ещё хорошо помню угрозы Батурина не пожалеть близких мне людей, пострадать могут абсолютно все: родители, Егор и даже мои дети, все трое.

— Юль, уже назначили суд. Будет через неделю. Как только мы его выиграем, у Тагира отпадут законные основания подавать заявление в полицию о пропаже ребёнка. А пока что тебе с Тимуром нужно пересидеть в этой квартире. Он будет вас искать.

— Я знаю.

— Твой отец неплохо поработал и кое-что мне передал. Оказывается, Батурина можно закрыть за легализацию доходов, полученных преступным путём. Уже ведётся следствие и если нам удастся доказать его вину, то это тюрьма. Минимум семь лет, речь идёт об очень крупной сумме и по предварительному сговору лиц. Так что нам остаётся только ждать. Иного выхода нет. Не поверишь, я следил за этим ублюдком больше восьми месяцев. Подключил нужных людей, но ничего не мог найти на него компрометирующего. Даже то видео ДТП, которое ты мне передала, не помогло. Пострадавший как в воду канул. Его нигде. Ни в одной базе! Он не числится пропавшим без вести, в списках умерших его тоже нет, — я слушаю Егора не перебивая, а про себя уже молюсь богу, чтоб с отцом всё было хорошо. — Батурин хотел использовать твоего отца в своих грязных играх, но сам попал в ловушку. Как говорится, не рой яму другому...

— Если Батурин узнает, что мой отец помогает тебе, мне даже страшно представить силу его гнева.

— Ничего не будет. К твоим родителям я приставил охрану, а через несколько дней они улетят за границу под чужими именами. Юль, здесь уже замешаны спецслужбы. Они следят за Батуриным и не позволят ему причинить вред твоим близким. Но пока Батурин официально является отцом Тимура, он может вставлять палки колёса.

— А как ты всё-таки смог пробраться в дом и провернуть всю эту операцию? У Батурина столько охраны.

— Ваш управляющий оказался очень жадным человеком.

— Евгений Дмитриевич, неужели? Он же столько лет работал на Тагира. Я бы на него и не подумала.

— Я предложил ему неприлично большую сумму. Он не смог отказаться.

— Неприличную? Но откуда у тебя такие деньги?

— Катя помогла.

От имени жены Егора мне становится не по себе, и я с трудом могу скрыть бурю эмоций, которая накатила в один миг мощной и удушливой волной.

— Сколько денег ты заплатил управляющему? Назови сумму, и я верну Катерине всё до копейки.

— Юль, ничего не нужно.

— Сколько, Егор? — повторяю вопрос, но уже гораздо требовательнее. Чувствую, как любимый напрягается. Ему не нравится моя затея вернуть деньги, а мне не нравится осознавать тот факт, что я обязана своим спасением Екатерине!

— Ты загоняешься. Эти деньги я заработал, можешь считать так. Ипполитович, родной дядя Катерины, благодарен мне за помощь. Я управлял его бизнесом несколько лет и ни одной лишней копейки себе не присвоил. Честно работал за зарплату директора, даже премии никогда не брал.

— Ты говоришь сейчас ерунду.

Вспыхнув раздражением, я встаю с колен Егора и подхожу к окну. Пытаюсь отвлечься от раздирающих изнутри сомнений, сфокусировав взгляд на городском пейзаже, который хорошо виден из окна восьмого этажа. Слышу шаги Егора. Любимый подходит ко мне и, остановившись за моей спиной, сгребает меня в объятия. Прижимается плотно, отчего меня обдаёт волной дрожи.

— Позволь мне вернуть деньги твоей жене. Мне не по себе, Егор. Я не смогу спокойно спать, зная, что за моё спасение заплатила женщина, которая любит моего мужчину, которая была ему женой. Я не хочу быть обязана ей. Просто не смогу жить с этим дурацким ощущением, что я ей должна, — прошу спокойным голосом, наконец-то сумев совладать с первыми эмоциями.

— Юль, я выставил на продажу свой дом.