Нелюбимые - Юлия Бонд

— Почему сразу плохое?

— Как же? Я бросила их сына в день свадьбы, разбила ему сердце, из-за чего он так и не смог построить свою семью до недавнего времени.

Посмотрев на меня с едва заметной улыбкой на устах, Егор говорит, что его родители и слова плохого обо мне не сказали. Ни разу! Врёт, конечно же. Но я делаю вид, что верю ему. В любом случае у моих будущих свёкра и свекрови нет иного выбора, ведь отныне им придётся терпеть меня до конца своей жизни. И меня это парит гораздо меньше, чем что-либо за последнее время. Слишком поздно, но я всё же поняла, что нет ничего важнее нашей с Егором любви и наших детей. Судьба сводила нас на протяжении всей жизни несколько раз. Чтобы мы не делали, какие бы препятствия ни стояли на нашем пути, исход всё равно предрешён. Мы будем вместе несмотря ни на что и теперь я это точно знаю!

20

На сердце невообразимо волнительно. Меня обдаёт мелкой дрожью, стоит только Егору заглушить мотор автомобиля, припарковавшись во дворе дома его родителей.

Трусливо выглядывая в окно, через призму стекла, я вижу одноэтажный дом с красной крышей из металлочерепицы. Этот дом не похож ни на один из тех, в которых я привыкла бывать. Простой и лишённый любого намёка на богатство. Здесь нет: ни бассейна, ни фонтанов, ни даже тротуарной плитки; а фасад строения выкрашен обычной краской бледно-жёлтого цвета. И я ловлю себя на мысли, что несмотря на царящую вокруг скромность, дом выглядит ухоженным. Трава аккуратно подстрижена, деревья побелены, а во дворе растут кустарник роз, которые своевременно обрезают.

Повернувшись ко мне корпусом, Егор предлагает выйти из машины. Я собираюсь с духом несколько секунд и всё же киваю ему в ответ, мол, я готова, да.

Я успеваю выйти из машины и взять Тимура на руки, как навстречу нам выходят родители Егора. Люди преклонного возраста, одетые в простую одежду. Отец с белыми от седины висками и загорелой кожей, но крепкой подтянутой фигурой. В нём легко распознать огородника, потому что кожа слишком тёмного цвета, загорелая от постоянного контакта с солнечными лучами. Мама — милая женщина с округлыми формами, тоже одетая в простенький халат с коротким рукавом. Я всматриваюсь в лицо будущей свекрови и понимаю, кому должна быть благодарна за красивые голубые глаза у моего любимого мужчины.

Чувствую, как на мою талию ложится рука Егора, отчего на сердце становится немного легче. Поддержка любимого как глоток свежего воздуха для меня.

— Всё хорошо, — склонившись над моей головой, шепчет Егор, а я пытаюсь искренне улыбаться приближающимся родителям и не показывать, как жутко волнуюсь в этот момент.

— Здравствуйте, — приветствую мужчину и женщину, как только они оказываются стоять напротив.

— Здравствуйте, Юленька, — отвечает мама Егора, расплываясь в широченной улыбке. — Я очень рада вас видеть.

— Я тоже.

— Можно подержать внука? — просит женщина. А я не чувствую никакой угрозы с её стороны, поэтому без единого сомнения в сердце передаю Тимура, который сейчас не спит и с широко распахнутыми глазами разглядывает нависающую сверху бабушку.

— Это твоя бабушка Тамара, сыночек, — обращаюсь к сыну, неуверенная, что он меня понимает, зато точно слышит мой ласковый голос и поэтому не пугается чужого для него человека.

— Сынок на вас похож, Юлия, — замечает женщина. — А дочка — вылитая Егор.

При упоминании Маши моё сердце совершает кульбит. Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, я поднимаю голову и вижу в окне свою дочку. Она смотрит на меня. Взгляд тяжёлый исподлобья, будто ей не по душе наш с Егором приезд.

— Как Маша? — спрашиваю у Тамары, продолжая смотреть в сторону окна, где секунду назад ещё была дочка, а теперь там колышется белая занавеска.

— Трудный возраст. Вам будет с ней нелегко, — признаётся женщина и я горько вздыхаю. Что ж… Я готова ко всему.

К нам присоединяются Егор с отцом. И я наконец-то официально знакомлюсь с родителями любимого.

Возвращаюсь в машину, чтоб позвать Анечку. Она очень скромная и стеснительная девочка.

— Малышка, идём со мной, — беру Анечку за руку и подвожу к родителям Егора. Не знаю, рассказывал любимый о ней или же нет, но беру на себя смелость представить дочку, как их внучку.

На удивление, но родители любимого улыбаются и принимают Аню со всем теплом, будто она действительно их внучка.

— А что ж мы здесь стоим? Идёмте в дом. Я вас обедом накормлю. Юленька, у меня есть суп с макаронами и картофельное пюре. Вам же такое можно или соблюдаете диету на грудном вскармливании? — спрашивает Тамара, искренне беспокоясь.

Я улыбаюсь женщине и говорю, что особой диеты не соблюдаю — хвала богу, у нас с Тимуром нет особых проблем с грудным вскармливанием, как и коликами.

* * *

Помогаю Тамаре накрыть стол. Тимур в это время спит в своей коляске, которую мы с Егором взяли с собой.

Я расставляю тарелки на стол, а сама всё время поглядываю в сторону спальни, где находится Маша. Дочка закрылась от нас дверью и не хочет выходить. Егор звал её обедать несколько раз, но она даже не удосужилась ответом. Отчего моё сердце болезненно сжимается в груди. Любимый старается, я это хорошо знаю. И понимаю, как никто другой, что Маша незаслуженно обижается на родного отца. В этой всей ситуации Егор меньше всего виноват. Даже наоборот! Именно благодаря ему у нашей семьи появился шанс объединиться. Ведь если бы Егор не был таким настойчивым и не пытался меня увести у Батурина, Тагир никогда бы в жизни не раскрыл свои карты. Не выдал бы козыря, которого прятал десять лет.

Воспоминания о Тагире заставляют меня вздрогнуть. Ощутив, как спину обдало морозной дрожью, я решительно качаю головой. Гоню мысли о Батурине прочь! Отныне всё будет хорошо, и даже если Батурин умрёт, я ни за что не заплачу. Он и только он виноват в том, что в него стреляла из пистолета моя сошедшая с ума младшая сестра. И если Яну мне жаль, то Тагира нисколько!

— Мам, где запасной ключ от спальни? — спрашивает Егор у Тамары, когда Маша так и не захотела открыть ему дверь в очередной раз.

— Егорушка, может, пока не стоит трогать Машу?

— Мама, — Егор смотрит на свою мать строгим взглядом из-под нахмуренных