Нелюбимые - Юлия Бонд

Через полчаса прощаюсь с Тагиром. Даже обнимаю его на прощание. А внутри меня в этот момент появляются странные ощущения, будто мы с Батуриным в последний раз в жизни обнимаемся. Я не знаю, что случится со мной завтра, но уверена, оно будет лучше, чем все последние дни. Интуиция меня ещё никогда не подводила!

— Лимон пойди съешь, — кривовато усмехается Тагир.

— Мне и так хорошо, — усмехаюсь ему в ответ. И мы понимаем друг друга без слов — всё-таки столько лет прожили под одной крышей, хоть были нелюбимыми.

— Я вижу. Ладно, я поехал, точнее, полетел.

— Пока, — подняв руку, едва заметно шевелю пальцами на прощание.

* * *

Утром просыпаюсь с хорошим настроением и полна сил. Устроив Тимура в детское автокресло, несу малыша с собой в ванную комнату. Так получается, что мы не расстаёмся с ним ни на минуту. Я параноик, знаю. Я боюсь положиться на кого-либо, когда речь идёт о моём сыне. Хорошо помня потерю дочери, я запретила себе чувствовать усталость!

Приняв гигиенические процедуры, кутаюсь в банное полотенце. И подойдя к малышу, склоняюсь над автокреслом.

Улыбаюсь Тимуру, а он внимательно смотрит на меня снизу вверх. Такой хорошенький, уже наел щёчки.

— Что, сынок, пойдём погуляем? Или нет… Сначала позавтракаем, а потом гулять, да? — ласково болтаю с сыном.

Переодевшись в джинсы и просторную футболку, беру на руки Тимура и спускаюсь с ним на первый этаж, в кухню. В спешке завтракаю, потому что с рождением сына уже привыкла делать всё быстро и за считаные минуты. И уже в скором времени выкатываю коляску на улицу.

Погода сегодня отличная. Солнце уже давно взошло, но пробиться из-за завесы облаков не может. Зато не так жарко, ещё и ветер дует в лицо.

Я только успеваю толкнуть коляску вперёд, как за моей спиной вырастает мужская фигура. Оглядываюсь и награждаю охранника презрительным взглядом. Вот нигде от них нет спокойствия, разве только в моей спальне! И хоть Батурин далеко от родного дома, его преданные псы стерегут жену хозяина, как свою.

— Можете держать дистанцию? Меня раздражает, когда вы приближаетесь ближе, чем на пять метров! — недовольно прыскаю я, но мужик с каменным лицом даже бровью не ведёт. Весь такой невозмутимый шкаф! И где таких только делают, или же, что им такого подсыпают, что они вели себя как бесчувственные роботы?

Не сказав ни слова, охранник всё же немного отходит назад и мне становится комфортнее дышать.

Толкая коляску вперёд, я прогуливаюсь во дворе коттеджа. Жалею, что не уговорила Батурина разрешить мне пользоваться мобильным. Возможно, всё же стоило попросить, ведь вчера вечером он был добрым, если так можно сказать. Вон даже Тимуру уделил внимание — впервые со дня его рождения.

Спустя двадцать минут прогулки замечаю какую-то суету возле ворот. Охранник раздвигает металлические створки в стороны, и во двор въезжает большая машина с фирменным логотипом какой-то компании. Ничего не понятно, но интересно!

Остановившись под кроной большого дерева, я наблюдаю за происходящим. И уже вскоре вижу, как машина тормозит недалеко от дома. Открываются дверцы, и на улицу выходят мужчины в униформе синего цвета и с кепками на голове.

Оборачиваюсь к своему охраннику. Спрашиваю у него, мол, а это что за цирк без клоунов пожаловал?

— Тагир Даянович приказал провести по всему дому и двору систему видеонаблюдения, — поясняет охранник, а я киваю ему. Ну кто бы сомневался! Странно, что со своей паранойей Тагир не сделал этого ещё несколько лет назад, а ограничился лишь парой камер в доме на первом этаже, одной во дворе, и ещё одной в коридоре на втором этаже.

Сочтя приезд компании по установке системы видеонаблюдения неинтересным, переключаю внимание на малыша. Проверяю не пора ли менять ему подгузник. Сынок начинает капризничать, и я возвращаюсь домой.

Оказавшись в своей спальне, быстро меняю Тимуру подгузник и кормлю сына грудью. Засыпаю вместе с ребёнком. Сплю я чутко, реагирую на каждый шорох. А потому, когда в комнате слышатся чужие шаги, я вмиг распахиваю глаза. Напрягаюсь, не понимая, кто себе мог позволить зайти в мою спальню без разрешения. Такое вправе делать только один человек и то он вчера улетел по важным вопросам, а все остальные — просто побояться.

* * *

— Тшш, не пугайся, — слышу голос Егор и сердце ухает вниз.

Я даже обернуться не успеваю, как любимый оказывается рядом. Присев на край кровати, Егор снимает с головы кепку и берёт меня за руку, чтоб уже через мгновение покрыть её поцелуем.

— Это ты, — я всё ещё не верю, что Егор сейчас рядом и сидит передо мной, а потому тянусь рукой к его лицу, нежно касаюсь небритой щеки. Колючий.

— Юль, у нас не так много времени. Собери самое важное: документы, памятные вещи. Одну сумку, — поторапливает меня Егор, а сам заглядывает через моё плечо, и я вижу, как в уголках его красивых синих глаз собираются мелкие морщинки. Он улыбается, глядя на нашего сына.

— Да… Да. Конечно.

Пребывая в растерянности, я поднимаюсь с кровати и начинаю в спешке собирать самое ценное, как сказал Егор. Единственное — у меня нет оригинала свидетельства о рождении сына, его получил Тагир в РАГСе без меня и спрятал в своём кабинете. Но у меня есть электронный вариант документа — это всё же лучше, чем ничего.

Складывая сумку, я искоса наблюдаю за Егором. Он сидит, склонившись над Тимуром и едва дышит. И я ловлю себя на мысли, какие же Егор и Тагир разные. Огонь и вода. Шторм и штиль. Добро и зло. Тагир особо не проявлял интереса к Тимуру, хотя уверял меня в том, что это его сын. А Егор надышаться Тимуром не может. Всё потому, что это он его родной отец, а не Батурин? Я не знаю результатов ДНК независимой экспертизы. У нас с любимым не было возможности поговорить на эту тему. Но я сердцем чувствую, что в жилах моего сына не может течь кровь Тагира. Это было бы несправедливо после всего…

Через пять минут выходим из спальни. Егор идёт немного впереди, несёт мою сумку. Я не отстаю от любимого. Держу на руках Тимура и всё время оглядываюсь, боюсь встретить кого-то из охраны. Но по пути нам никто не попадается, и мы свободно покидаем дом. Странно. И как Егору удалось провернуть этот фокус, как он вообще попал