Дитя Огня - Шараби Акхрот

Лила задернула занавеску, отгораживаясь от отражения, и включила воду в душе. Она должна выглядеть блестяще, чтобы произвести самое лучшее впечатление. И уж она постарается!

Глава 8. Чувства или разум?

«Стхану, зайди, пожалуйста, ко мне. Поговорить». Невинное на первый взгляд сообщение улетело с телефона на телефон. Лила знала, что мужчина ее мечты тут же примчится, если подумает, что она в опасности, поэтому старалась выдержать максимально нейтральный тон. А еще подготовилась заранее: раздобыла в баре хорошее вино; вытащила из шкафа лучший наряд из темно-лилового шелка, который идеально подчеркивал ее фигуру (достаточно целомудренный, но дающий волю фантазии); переплела волосы ниткой жемчуга, купленной на рынке у храма. Лучший советчик – зеркало – подтвердил, что выглядит она сногсшибательно.

Когда раздался вежливый стук в дверь, соединяющую их номера, Лила устроилась на диване, приняла соблазнительную позу и томно протянула:

– Заходи.

Стхану, как всегда сдержанный, подтянутый и уверенный в себе, переступил порог. От него так и веяло мужской силой, отчего голова кружилась, а мысли путались. Даже если он и заподозрил неладное, то виду не подал. Он подарил девушке добрую улыбку.

– Звала?

– Да, присядь, – кивнула Лила, изо всех сил стараясь унять нервную дрожь в голосе и в коленках. – Выпьешь?

Стхану вопросительно приподнял бровь. Похоже, она ухитрилась его удивить. Что ж, это к лучшему: пусть морально подготовится к еще большему сюрпризу. Лила демонстративно поменяла позу, так что ткань платья натянулась, подчеркнув достоинства ее фигуры. Некоторые движения она подсмотрела у храмовых танцовщиц, которые в прямом смысле слова вводили мужчин в экстаз. Но собеседник снова сделал вид, что ничего не заметил. Как он хорошо воспитан! Еще один плюс в копилку достоинств.

Лила притворилась, что занята откупориванием бутылки, а сама украдкой следила за телохранителем. Тот опустился на подлокотник соседнего кресла и смотрел куда-то мимо нее. Девушку это не радовало. Она оставила попытки справиться с упрямой пробкой (потом попросит его самого открыть). Чувства рвались наружу и, если не дать им волю, они буквально разорвут ее на части. Не помогали даже мантры для восстановления спокойствия, которым научил ее мудрец из храма Шивы.

Девушка медленно поднялась и подошла к гостю вплотную, вынуждая его подняться навстречу. Она обвила руками его талию и прижалась щекой к груди. Все ее тело колотила мелкая дрожь, а мысли путались.

Лила почувствовала, как ладонь мужчины легла ей на затылок и скользнула по волосам, и внутри будто взорвался котел с углями, раскидывая жар по всем клеточкам. Догадывался ли Стхану о том, что она чувствует, или просто ждет ее ответа – ей было все равно. Она просто несколько долгих секунд стояла, впитывая его силу, а потом подняла голову. Их глаза встретились. Взгляд мужчины дышал спокойствием и добротой.

– Стхану… – протянула девушка, прислушиваясь к звукам имени, слетавшим с ее губ. – Стхану… Я… я хочу… я должна…

Она так старательно репетировала перед встречей, что именно скажет ему, но все слова повылетали из головы. Даже взрослые опытные люди, испытывая сильные чувства, теряются при виде объекта своей страсти – что уж говорить о юной влюбленной девушке! Ведь в голове уже звучит заветное «да», и при этом так страшно услышать «нет».

– Можешь не говорить ничего, – тихо произнес мужчина, ласково улыбнувшись. – Я все знаю.

– Как? – удивленно ахнула Лила.

– Ну, я же не слепой.

Из груди девушки вырвался вздох облегчения, как будто она только что скинула с плеч тяжеленный мешок. Она счастливо улыбнулась, обвила руками шею Стхану и поднялась на цыпочки, потянувшись к его губам… Но в этот момент его руки осторожно, но уверенно разомкнули ее объятья. Мужчина медленно и категорично покачал головой. Лила раскрыла от удивления рот. Все происходило так быстро, что мозг не поспевал за событиями.

– Послушай… – сбивчиво пролепетала она. – Если тебя смущает разница в положении, то я…

– Нет, – так же мягко и решительно возразил Стхану, не отпуская ее запястий (его задача – защищать ее даже от самой себя… в первую очередь от самой себя). – Дело совсем не в этом. Мы просто не можем быть вместе.

Стхану говорил ужасные вещи тем же мягким, ласковым тоном, каким обычно произносил слова поддержки, и от этого становилось только хуже. Лилу колотила дрожь, которую она даже не пробовала остановить. Она снова попыталась прижаться к мужчине, обнять его. Ведь то, что происходит, это все наваждение и ложь! Ложь! Такого не может быть!

– Но почему? – выдохнула она, чуть не плача.

Ее мир прямо сейчас с треском рушился.

– Потому что я не хочу тебя обманывать, Лила. – Стхану наконец отпустил ее руки, удостоверившись, что девушка себе не навредит. – Если я отвечу на твои чувства – это будет ложью. Я – твой друг, защитник и всегда им буду. А ты очень скоро найдешь себе достойного супруга, которого по-настоящему полюбишь. Мои слова звучат жестоко, правда сильно ранит, но не убивает. Я не жду, что сейчас ты меня поймешь. Но со временем, уверен, ты со мной согласишься.

Стхану сделал шаг назад, к двери, но Лила не побежала за ним. Она застыла на месте, будто парализованная. Она была бледна, губы дрожали от с трудом сдерживаемых слез. Мужчина выждал еще полминуты, после чего тихо вышел за секунду до того, как оцепенение сменилось яростью. Лила схватила первое, что попалось под руку (к счастью, это была всего лишь подушка), и со всей силы запустила ею в дверь, а потом рухнула на диван и разрыдалась от обиды и злости – на Стхану, на себя, на весь мир.

Впрочем, Стхану далеко не ушел. Он прислушивался к звукам в соседнем номере: если бы подопечной грозила опасность, он тут же пришел бы на выручку. Но он считал, что принял верное решение: девушке надо дать время побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Сейчас слов разума она точно не услышит.

Сперва из-за стены были слышны рыдания и грохот мебельных ящиков, потом – звон бьющейся посуды, затем громко захлопали двери. Мужчина выждал несколько вежливых секунд, прежде чем осторожно постучаться. Он бы вообще не стал тревожить подопечную, но последнее время состояние девушки вызывало опасения. Час прозрения приближался, и