Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

— В следующий раз — обязательно.

Это казалось частью странного ритуала, где один постоянно врет, а другой — делает вид, что верит.

— Что с тем артефактом?

— Инвентаризации не подлежит, — ответил Алистер, вызывая очевидное облегчение у мистера Хоторна. — Остальные отчеты будут позже.

Он поднялся на ноги и наклонился, чтобы помочь мне встать. Теперь, когда потрясение немного утихло, я оущащала и боль в затылке, и ушиб плеча, и ссадину на бедре. Не давая мне толком поймать равновесие, Алистер подхватил меня на руки.

— Что ты!.. — я возмутилась больше от удивления, забыв даже, что в присутствии посторонних обычно не обращалась к нему фамильярно.

— Не спорь, ты ведь ранена.

Проявляя привычную чуткость, мистер Хоторн отошел, чтобы заняться делами следствия. Я могла бы возмутиться, что способна стоять сама, но в объятиях Алистера было тепло и спокойно, поэтому я оставила споры.

— Я отвезу тебя к целителям, — Алистер словно пытался меня утешить.

— Не надо целителей. Я правда в порядке.

Ни одна из ран не требовала ничего, кроме покоя, а я чувствовала себя слишком усталой для госпиталя.

— Значит, к тебе домой?

Я представила свою лавку, куда Дерек вломился дважды.

— Нет, — я качнула головой. Оставаться одной не хотелось.

— Тогда, если хочешь… у меня дома найдутся бинты.

Я помедлила и кивнула.

Может быть, я слишком сильно ударилась головой и выдумывала то, чего не было, но отстраненность Алистера, с которой он держался последние недели, дала трещину. Казалось, если я спрошу, он, наконец, ответит все, как есть — но я медлила.

Алистер усадил меня на кровать в спальне. Не та комната, где я провела ночь после отравления пыльцой, а более обжитая — наверное, его собственная. Едкий комментарий на этот счет кольнул мне язык и тут же растаял. Мне не хотелось ни упреков, ни споров.

Рукав, которым я приложилась о каменный пол при падении, был разодран без шансов на восстановление. Алистер осторожно разрезал его ножницами прямо на моем плече, нахмурился, словно проглатывая ругательство, и принялся аккуратно обрабатывать рану вымоченной в антисептике ватой. Спиртовой запах щекотал ноздри.

Алистер сосредоточился на ране. Иногда его взгляд скользил по моей шее, — остались ли на ней следы его пальцев? — но избегал смотреть в глаза. Я же, наоборот, разглядывала его не таясь. Что я хотела обнаружить в его лице?

Покончив с антисептиком, Алистер нанес мне на плечо незнакомую мазь — остро пахло травами, а кожу закололо словно от холода. Я не сдержалась и зашипела, дрогнув.

— Прости.

— Все в порядке, уже почти прошло.

— Я не про это, — Алистер качнул головой и, наконец, поднял глаза. Он выглядел уставшим, бледным и все равно — родным. — То, что случилось в шахте… Я должен был защитить тебя, а вместо этого чуть не…

Его голос надломился, а я могла думать только о том, было ли за этим что-то кроме чувства вины. Что-то больше, глубже, крепке. Что-то, чего я не переставала хотеть все это время.

— Я ведь уже говорила, — я заставила себя улыбнуться, — это не твоя вина. Без тебя я бы оттуда не выбралась.

Это не было пустыми словами успокоения. Я видела, как Алистер сопротивлялся приказу — как часам приходилось давить и гнуть все сильнее, пока собственная сила не разорвала корпус изнутри.

— И все равно. Я так долго жил в страхе перед этим моментом, а когда он настал — не смог ничего сделать, не смог бороться как следует. Я чуть тебя не…

Я услышала только два слова и переспросила:

— Так долго?

Алистер закрутил крышку мази, отставил её в сторону, — сосредоточенно, будто эти простые действия требовали все его внимание, — отрезав длинный лоскут бинта, обернул вокруг моего плеча и аккуратно зафиксировал край специальной клипсой.

— Два года, — ответил он твердо, но тихо — Я увидел это два года назад, в одном из видений, которые приходят из-за наследия банши.

— Что «это»? — Алистер слишком придирчиво сворачивал остатки бинта, и я накрыла его ладони своими, вынуждая остановиться и взглянуть на меня.

— Тебя, — он сглотнул. — Твое безжизненное тело, свои руки в крови. Обычно дар банши — это просто предчувствие, ощущение близости смерти, но иногда он показывает мне… картины. И я увидел, во всех подробностях и деталях, как убиваю тебя собственными руками.

Я вздрогнула — от его слов, от боли в его голосе.

— Ты ничего не говорил мне об этом…

Алистер тихо усмехнулся:

— Разве можно о таком рассказать? Что это был бы за разговор? «У меня было видение, что я когда-нибудь я убью тебя, так что давай понадеемся, что я не сойду с ума и не сделаю этого на самом деле»? — наигранная веселость появилась и тут же пропала. — Я хотел во всем признаться тебе, даже пытался несколько раз, но просто не смог. Не нашел слов.

Я не чувствовала ни страха, ни обиды, ни злости — только тоску и странную, щемящую нежность.

— Я бы не испугалась тебя. Даже если бы ты рассказал все, как есть, я бы не поверила, что ты причинишь мне вред. Мы бы вместо нашли решение.

Пальцы Алистера чертили бессмысленные узоры на тыльной стороне моих ладоней. Он чуть улыбнулся:

— Этого я боялся еще больше: что ты поверишь мне, но не уйдешь. А я остался бы жить в постоянном страхе перед тем, что смогу сделать с тобой. Что если я предал бы твое доверие? Что если навредил бы тебе? Я ведь не знал ни о каком артефакте. Я думал, что, может, однажды видения смерти доведут меня до безумия. Я не верил самому себе.

— И поэтому ты ушел? — я потребовала ответа, будто все еще не могла это осознать. — Не потому что я надоела тебе или ты нашел кого-то получше?

Словно против своей воли Алистер засмеялся.

— Думаешь, страх твоей смерти был недостаточно уважительной причиной? — помедлив, он коснулся моей щеки. — Я думал, мы проведем всю жизнь вместе, собирался сделать предложение. Но после этого видения уже не смог делать вид, будто ничего не случилось.

От его слов у меня перехватило дыхание, и я уже не нашлась, что сказать.

— Я убеждал себя,