Опасное наследство мисс Прайс - Наталья Дягилева

— Это не ваша вина.

Корнелиус чуть улыбнулся:

— Не нужно щадить мои чувства: я достаточно пожил и готов столкнуться с последствиями своих поступков, — мистер Эшворд зашелся кашлем, но продолжил. — В последнее время я много думал о том, что сделал не так. Может, если бы я не был так строг с завещанием или вовремя заметил, что гложет Дерека, все не закончилось бы для него… так.

После взрыва в шахте Дерека доставили в госпиталь. У него была сломана нога, на коже остались порезы и царапины, но куда серьезнее было то, что артефакт сделал с его сознанием — освобожденная энергия часов яркой вспышкой выжгла все ментальные барьеры в голове, подавив волю. Любые сказанные слова он воспринимал как приказ и, казалось, просто не способен был сопротивляться или возражать.

Целители никогда прежде не сталкивались с подобным и прогнозов не давали, но осторожно предполагали, что последствия столкновения с артефактом могут оказаться необратимыми. Я видела, что часы делают с человеком, и не желала Дереку такой участи даже после всего, что он натворил. Лучше бы он ответил по закону в здравом уме.

Несмотря на состояние арестованного, допрос все же провели: мистер Хоторн проследил, чтобы разговор прошел корректно. Не каждый день инквизиторы сталкивались с подозреваемыми, которые физически не могли отказаться давать показания.

Дерек рассказал все. Признался, что услышал об артефакте еще в юности, но вспомнил только недавно, когда его деду поставили диагноз и назвали примерные сроки жизни — немногим больше года. Тогда-то он и понял, что рискует вот-вот остаться без наследства и даже без работы. Артефакт, управляющий сознанием, казался легким способом все исправить. Внезапно переписанное завещание в пользу любимого внука не вызвало бы больших подозрений, а кража пыльной вещи, до которой никому нет дела — не такое уж большое преступление. Где именно искать часы, Дерек не знал, но полагал, что справится с этим легко.

Он ошибался.

Первые ограбления действительно прошли просто: купленные за баснословные деньги универсальные отмычки позволили быстро расправиться с делом. А потом случилось убийство.

Конечно, Дерек не планировал становиться душегубом — но когда это произошло, не пошел на попятную. Наоборот, если жертва уже принесена, разве есть смысл отступать? Эта порочная логика с каждым шагом затягивала его все дальше и дальше, не позволяя остановиться.

Наверное, он не смог бы зайти так далеко без помощи Мейбл. Секретаршу старшего следователя Дерек присмотрел еще в начале криминального пути и пустил все свое обаяние на то, чтобы задурить голову юной девушке.

Пользуясь влюбленностью Мейбл, Дерек узнавал о каждом новом шаге расследования. От нее он услышал, что мы вышли на мастера из Кривой мили, и успел избавиться от него прежде, чем тот указал ищейкам на клиента. Она же передала ему найденный Инквизицией адрес Леонарда Блейка.

Про барона Уиллоуби и вора с судимостями Дереку тоже подсказала Мейбл. С помощью часов Дерек внушил им, что они сами совершили все его преступления. Только память о Леонарде Блейке он оставил при себе, побоявшись, что через него инквизиция сможет что-нибудь узнать о часах. Он понадеялся, что смерть затворника не свяжут с остальными ограблениями — но ошибся.

Я знала, что Мейбл пошла на преступление, когда рассказывала возлюбленному о ходе следствия, и все равно не могла не сочувствовать её гибели. Она не заслуживала того, что с ней случилось — особенно после того, как пыталась остановить Дерека.

Мы с мистером Эшвордом молчали, думая каждый о своем. Он нарушил тишину первым:

— Мне не рассказали, что стало с той… вещью.

— Уничтожена.

Я коротко объяснила, как подтянула детали механизма, чтобы часы не выдержали собственной энергии. Было страшно, что мистер Эшворд обвинит меня во взрыве, искалечевшем его внука, но он только кивнул:

— Выходит, вы смогли сделать то, на что у Сайласа не хватило духу.

— На самом деле я узнала, что дедушка действительно собирался уничтожить часы. Но сперва он хотел создать средство защиты от них. На случай, если не он один сумел изготовить нечто настолько опасное.

— Неужели? — мистер Эшворд вскинул брови, и я уловила недоверие в его взгляде.

Я достала из кармана юбки пудреницу.

— Да, он доработал наш семейный артефакт, чтобы тот защищал от воздействия часов. В нем уже были заложены основные механизмы, но его создательница не успела закончить дело, поэтому долгие годы он не работал так, как нужно. Дедушка перенастроил все так, чтобы создать защиту от ментального воздействия. Дедушка хотел использовать его и снять барьеры с Леонарда Блейка, извиниться за случившееся… но не успел.

Мой собеседник старчески прищурился, разглядывая серебряный корпус.

— Кажется, припоминаю… Как же вы её нашли?

— Она всегда была со мной, — я с нежностью провела по резной крышке. — Просто я не догадывалась о её свойствах. И сама пудреница тоже. Сознание артефактов отличается от человеческого, поэтому она просто не помнила, что дедушка изменил в механизме. Только когда часы оказались рядом, её барьер сработал сам собой.

Пудреница защитила меня.

В прошедшие дни она не уставала напоминать нам, кто оказался всеобщей спасительницей — и ни я, ни Алистер не скупились на комплименты и слова благодарности.

Конечно, я не стала рассказывать мистеру Эшворду о видениях Алистера: о том, что он давно предвидел похожий момент и жил в страхе перед ним. Это было слишком личным.

Сам Алистер не мог сказать, какой из наших поступков изменил будущее и исправил тот момент, где я умирала от его рук. Сумели бы справиться со всем, если бы Алистер два года назад поступил иначе и признался бы мне во всем? Наверное, мы никогда этого не узнаем.

Когда первое потрясение схлынуло, я почувствовала горькую обиду на его обман — на все холодные слова и поцелуи, которыми он мучил меня последние недели… И все же я не смогла сказать Алистеру, что для его возвращения слишком поздно. Это было бы ложью.

К счастью, мне не пришлось заводить речь о том, что станет с Алистером, если он еще хоть раз посмеет что-то скрыть — за меня эту воспитательную беседу провела пудреница. Я готова была поспорить, что подчиненные лорда-инквизитора не могли даже представить его таким: с видом покаяния и полного смирения он послушно кивал, пока старинный артефакт хищно клацал створками в его сторону.

— Что ж, — медленно кивнул мистер Эшворд,