Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Лешего. Они встретились на озере. Анфиса, сгорая от тоски по мужу, бросилась в озеро. Леший так испугался за нее, что не помня себя выскочил из инвалидного кресла прямо в воду и поплыл спасать девушку. И какая сила заставила двигаться его полумертвое тело? Воспоминаний о том, как они оба попали в таинственный лес, не было. Они жили в Голубом доме – шалаше под плакучим кедром. Она назвала его Халк, поверив, что в Лешем живет дух ее мужа-спасателя.

Леший, ну же, покажи мне свой страх! Чего ты боишься? Покажи мне, кто тебя так напугал, что ты умираешь тут подо мной от этой жути? Я чувствовала чужой страх, но уже не боялась. Я проваливалась во тьму, а та не пускала. Пусти же меня к себе! Покажи! Мумия? Леший осторожно разматывал «забинтованное» лицо. Руки его тряслись, но он продолжал. В какой-то момент ленты сами сползли, и он в ужасе вскрикнул. На столе лежала Анфиса. Не может быть! Эта бедная страдалица и есть его ужас? Бред какой-то. И тут я все поняла. В его мыслях царил полный хаос. Он не мог отличить реальность от иллюзий. Считал, что они с Анфисой умерли в том озере, а сейчас оба находятся в межмирье, где проходят через все эти мучения, чтобы найти свое предназначение.

Кто знает, ведь это может быть правдой. Одним местным богам известно, кто из нас жив, а кто уже мертв. Очевидно лишь одно: мы оба желаем перемен. Как же сильно я хочу изменить свою жизнь! Хочу любить в каждом из этих миров! Я устала держать под контролем свои чувства. Неужели, чтобы изменить жизнь, нам нужно умереть и родиться снова? Умереть? На секунду представила, что в другой моей жизни я не встречу Алиссандра, и жуткая тоска сдавила все внутри сильнее, чем смертельные ленты мумии.

– Василиса! Вставай уж! – услышала я тихий знакомый голос. – Василиса Прекрасная!

Алиссандр! Как же приятно снова его слышать. Я мгновенно открыла глаза. Леший в ужасе смотрел на меня, по-прежнему лежащую на нем.

– Ты мумия? – спросил он.

– Я Василиса. А ты кто?

– А я Иван.

– Василиса, вставай уже! – Алиссандр обхватил меня за талию и поставил на ноги.

Я виновато посмотрела в его серые глаза. Клянусь, ничего такого преступного не сделала. Ну да, полежала на чужом мужике. Но это только для того, чтобы спасти его от собственного страха и помочь разобраться с мумией. Волхв ничего не сказал. Как же мне хотелось, чтобы он прямо сейчас взял и обнял меня! И пусть я не настоящая его веста, если честно, я и сама не знала, в каких мы отношениях. Подумаешь, целовались разик. Это еще не повод замуж выходить. Хотя, может… Мысль рассеялась, так и не сформировавшись.

И тут он меня обнял.

– Ты сильно испугалась? – тихо спросил Лис.

– Совсем не испугалась, – сказала я и уткнулась носом ему в грудь, туда, где сердце.

Какое счастье быть живой, настоящей! Не знаю, как другие, но я жива, слава всем местным богам.

– Я подумала, что ты обиделся, – прошептала я. Хотя если бы он обиделся, это был бы не тот Алиссандр, которого я знаю. Волхв был выше всего этого – но мне так захотелось побыть девочкой-девочкой.

– Мужчины не обижаются, – погладил меня по голове Лис. – Ждут, когда вы успокоитесь, и продолжают любить.

Божечки-кошечки! Как мило, я просто таю! Теперь мне кажется, что я умерла и это девчоночий рай. И я выиграла главный приз. Охи-охи! Какие же бредовые мысли мелькают у меня в голове прямо сейчас.

– Ванечка, ты снова живой, слава богу! – причитала Анфиса, ощупывая Лешего. – Нигде не болит? Эта кикимора ничего тебе не поломала?

Я искоса посмотрела на девушку. Кикимора – это я или мумия? Выяснять желания не было.

Алиссандр слегка отстранил меня. Я едва не вцепилась в его плащ. Все? Так мало? Не хочу, не хочу! Не отпускай меня! Хочу так стоять вечно. Хочу обнимашек, тепла и вдыхать аромат хвои вперемешку с лавандой. И пусть я веду себя как избалованный ребенок, – да, я голодный ребенок, которому дали вкусняшку и тут же ее отобрали. Ах, Ярило, как мне не хватало этого солнечного мужского тепла! Я как будто все это время жила на Северном полюсе, а теперь оказалась на жарком юге.

Волхв наклонился и подал руку Ивану, помогая встать. Тот поднялся с большим трудом, опираясь на плечи Анфисы, сделал пару неуверенных шагов, но пошатнулся и чуть не упал. Лис помог Ивану сесть в инвалидную коляску. Выходит, он до сих пор нездоров, а возможно, и смертельно болен… Но как он тогда так умело убегал и уворачивался от мумии, как настоящий спортсмен? Непонятно.

– Я буду наблюдать за тобой, – сказал Леший, подозрительно сощурив глаза. Звучит как угроза.

– Ишь ты, наблюдать он будет. Извращенец! – фыркнула я и отвернулась. Фу, какой невежливый. Я тут рисковала, помогала ему, а он мне теперь угрожает!

– И всякий раз после смерти я вижу тебя… Ты что, ангел смерти? – медленно покатив коляску, спросил у Лиса подозревающий всех Иван.

Волхв шел впереди и даже не обернулся. Я улыбнулась. Все ученые – великие сумасшедшие, и некоторые вот страдают манией преследования.

– А с тебя я еще не снял подозрения, – строго посмотрел на меня Леший.

– Ваня, в чем ты подозреваешь эту милую девушку? – с удивлением спросила Анфиса, подталкивая сзади коляску. Значит, кикиморой она не меня назвала.

– Он подозревает, что мумия – это я. Хотя у него есть еще один подозреваемый. Он думает, что мумией можешь быть и ты.

– Я? – Анфиса застыла со слезами на глазах. – Ваня, это правда?

Леший недовольно поджал губы и налег на колеса. Я снова сорвала веточку лаванды и глубоко вдохнула пряный аромат. Хотелось рассказать ей про страхи терзающего себя одиночеством Лешего, но, как и у врача, у меня, наверное, нет на это права. Он должен сам побороть свой страх или принять его.

– Да он всех готов подозревать, кроме себя, – все же не удержалась я. Было жалко плачущую от обиды Анфису. Она просто героиня. Любить мужчину-инвалида, да еще и такого зануду? Видимо, это боги помогают ей так пройти к Золотому пути. И тогда я добавила: – Женщины мечтают о любви, а не о чьей-то смерти. Потому что знают, как хрупка жизнь, а вот мужчины убивают без конца по всякому поводу.

– А еще мужики вечно голодные, – буркнул себе под нос Леший. – Просто умираю с голоду, – и он посмотрел на Анфису извиняющимся взглядом. Та улыбнулась. Мир был восстановлен.

Еда? Звучит