Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

Он отчаянно хватался за ветки, пытаясь освободиться, но какая-то неведомая сила тянула его обратно. Я искоса посмотрела на Анфису и лесника. Они напряженно наблюдали за действом, но тщетная борьба Лешего не заставила их кинуться на помощь. Вдруг мужчина издал победный крик и, ломая ветки, вырвался из плена. Радость его была недолгой – не успел он сделать и двух шагов, как из леса вылетела длинная белая тряпичная лента, схватила его за ногу и, с силой дернув, бросила на землю.

Я в ужасе перестала дышать, а сердце замерло. Вслед за лентой вышла ее хозяйка – мумия. Неужели это самый страшный сон? Мумия обмотала ноги несчастного, а потом накинула петлю ему на шею. Леший захрипел, задыхаясь в смертельном плену.

Господи! Да она сейчас задушит его у нас на глазах! Я подскочила и рванула к Лешему. Волхв попытался удержать меня, но в руках у него осталась только моя накидка. В глубине души я жуткая трусиха, но лишь одно обстоятельство отключает в моем мозгу все тормоза самосохранения: если кого-то пытаются лишить жизни. Я хотела спасти Лешего, и мне было начхать, по какой причине Алиссандр и Анфиса не хотят ему помогать. Никто не может умереть у меня на глазах. Никогда. Ни за что. И если с чужими демонами мне не справиться, то я вызову своего – Черного волка, самого страшного и ужасного. Он определенно одолеет эту костлявую мумию.

– Зараза! Сейчас же оставь его! – крикнула я, хватаясь за белую ленту. Сердце колотилось, а руки дрожали от напряжения.

Мумия на секунду замерла, затем развернулась и направилась ко мне. И как эти безглазые, безмозглые существа определяют, куда идти? Петля на Лешем чуть ослабла, и он часто задышал. Краем глаза я увидела, как мумия вскинула другой конец ленты. Черт бы побрал эти мистические тряпки! Жаль, нет зажигалки, а то бы спалила этот саван вместе с хозяйкой! Я попыталась увернуться, но смертоносная лента вцепилась мне в горло – и тут же была припечатана к земле посохом. Фух! Наконец-то мой Лесной бог спас меня. За спиной раздался жуткий хрип. Я быстро обернулась, но было слишком поздно: Леший уже не шевелился. Она убила его! Задушила одним резким рывком!

– Н-е-ет! Только не это! Только не снова! – надрывно закричала я, кинулась к Лешему, но запуталась в белых лентах и упала на него сверху. Демоническая мумия тут же плотно обмотала нас смертельным саваном. Я еще никогда не была на мужчине сверху – сверху на трупе. Я уткнулась в широкую грудь и готова была расплакаться, рассмеяться. Да что уж там – я готова была умереть от рук его демонической тени, только бы этот лохматый был жив! Только бы он вздохнул. Только бы его сердце хоть разик забилось. Только бы…

Подождите-ка, подождите… Я чувствую его! И это не тепло остывающего трупа. Я чувствую, что он живой. Если бы он умер, то я ощутила бы это Ничто, тьму – но ее нет.

– Миленький лохматик, откройся, пожалуйста, – тихо прошептала я, прислушиваясь. Подсознание Лешего недолго сопротивлялось и позволило мне провалиться в бездну его чувств.

То была одинокая жизнь непризнанного гения. В его жилах текла кровь биохимиков, известных в нашей стране. Он пытался доказать всему миру, что природа на нем не отдохнула, что его талант не уступает талантам предков, а ведь каждый из этих предков совершил открытие. Детство заменила учеба. Вместо летних лагерей он проводил эксперименты в родительской лаборатории. В ней он вырос и стал доктором наук. Он шел к цели, все глубже погружаясь в мир науки, но внутри становился настоящим сухарем: избегал любви, как черт ладана. А когда в него влюбилась молодая студентка, вдруг сдался ей на милость. Но что он мог ей дать? Один вечер в неделю и пять минут ежедневно на «Как дела и что делаешь»?

– Я думала, что наконец нашла свою вторую половинку… – через месяц с грустью сказала терпеливая студентка, печально хлопая длинными ресницами.

– Половинки есть у мозга. Твое левое позитивное полушарие просто отключило информацию от негативного правого, – сказал ученый, как холодная расчетливая машина. – Ты наслаждаешься собственными фантазиями. В реальности есть просто отрезки времени, в которые нам с кем-то хорошо. Три минуты. Два дня. А может, долгие годы.

– У твоего отрезка время истекло, – сказала она и ушла навсегда.

Бежало время. Он часто бродил по улицам, с надеждой вглядываясь в каждое лицо, с отчаянием ища простой улыбки или парочки добрых слов. Казалось, люди вовсе не замечают его. Как бродячая собака, он изголодался по общению с другими. Его угнетало нестерпимое чувство одиночества.

За всю жизнь он сделал лишь одно «научное» открытие: на женщин нужно время. Может, потому что за каждым открытием мужчин из его семьи стояла женщина, а может, потому что бежал от своих будущих открытий, считал их бессмысленными. Какая польза от открытия того, что рубины на самом деле зеленые? Он искал что-то, что изменит мир.

Трагедия произошла во время исследования мумии женщины, умершей в XV веке. Он извлек из ее зуба бактериальную ДНК и случайно заразился. Пока коллеги пытались выяснить происхождение бактерии и найти лечение, у него отказали ноги и руки. Жить оставалось недолго, и он сбежал от всех, чтобы не видеть страданий родных и сочувствующих взглядов коллег. Прикованный к инвалидной коляске, он оказался у Синь-камня с одним лишь желанием – умереть. Ему хотелось затеряться в лесу или утопиться.

Я смотрела на темную гладь воды его глазами и с его чувствами. Внутри нас царили такие безысходность и пустота, что хотелось выть. Тоска неумолимо сжимала мое сердце, словно пыталась вырвать этот бесполезный орган из груди в наказание за то, что драгоценное время жизни было растрачено на какую-то призрачную цель.

Вместо настоящего тепла родного человека мы оба погрузились в холод и одиночество. Мы оба дали этой чертовой мумии убить нас, бежали от любви в объятия Смерти. Лохматый, как я тебя понимаю – ведь когда-то и я отказалась от любви из-за нелепого проклятия тринадцати. В моем сердце такая же пустота, как в ракушке. Прижмись ухом – и услышишь шум морского прибоя. Сейчас, лежа на тебе, Леший, обмотанная тряпками, я готова признаться самой себе, что хочу любить, любить бесконечно и самозабвенно. Просыпаться утром на руке любимого и чувствовать на шее легкое щекотание его дыхания. Развернуться и уткнуться в грудь, вдыхая аромат… хвои. Черт побери! Нужно спасти мужика подо мной, иначе моим фантазиям никогда не сбыться.

Я снова вернулась в подсознание