Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

а его сдали в детский дом. Он сбежал из него на следующий же день. Там нет лаборатории. Убогое заведение. Он так хотел, чтобы родители вернулись! Чтобы все было как раньше. Быть одному в этом большом мире – самое страшное, что можно себе представить.

– Я совсем не хотел их смерти! – плакал мальчик. Теперь она знала, как его зовут.

– Верю, ты просто хотел, чтобы все изменилось. Как и я, – погладила я его по голове.

Ведь я тоже не убивала Женьку. Мне было жутко неловко и стыдно, что за мной вечно таскался двоечник. Я мечтала, чтобы он исчез – но даже в страшном сне не могла представить, что вселенная решит этот вопрос так радикально. Не об этом я просила ее. Тогда, в больнице, я готова была упасть на колени перед Женькой и вымаливать прощение за то, что я, дурочка заносчивая, смела подумать о его исчезновении. Я была так безумно счастлива, когда он вернулся и назвал себя моим братом! Он стал самым близким для меня человеком. С ним я обсуждала все – даже свои эротические сны.

– Ты ни в чем не виноват. Это была их судьба. И их выбор.

– Тетенька, что же мне делать? Как жить? Я совсем один. У меня даже такой собачки нет… – И он снова заплакал, уткнувшись мне в плечо.

– Этот маленький демоненок только недавно стал щенком.

– А кем он до этого был? – Мальчик перестал плакать и с неподдельным любопытством уставился на меня.

– Огромным черным страшным волком, почти как твой огненный демон. – Я кивнула на монстра, стоящего на поляне. За это время он вырос раза в два.

– А как то страшное чудовище, которое гоняется за мной по лесу, превратить в такого щенка? Особая химическая реакция? Или просто побить его?

– Разве ты сможешь побороть монстра, который в десять раз тебя больше? А ты попробуй просто его обнять. Он же тоже боится и поэтому делает тебе больно.

– Тетя, а ты в своем уме? Обнять? Ну нет! – Мальчик шмыгнул носом и пошел к монстру. – Эй, ты чучело! Я тебя не боюсь. Понял?

Ой, глупенький… Пора идти за Алиссандром. Видимо, мальчика снова придется спасать. И мы с Чернышом отправились искать лесника.

У родника его не оказалось. В том, что Алиссандр – настоящий потомок волхвов, я не сомневалась. Как после стольких гонений они дожили до наших времен, вообще непонятно. Может, это все из-за его постоянно меняющейся внешности? Ведь это он Старец, спасший тонущего в озере мальчика – я догадалась по его серым глазам. Глаза цвета дождя… В этом таинственном лесу он помолодел и обзавелся волосами. Может, и молодильные яблоки тут есть? Черныш недовольно тявкнул, вцепился в кроссовок и куда-то меня потянул. Возможно, чудо-песик знает, куда ушел хозяин леса?

Скорее бы разыскать Алиссандра, пока маленький герой не сгорел в огненных объятиях своего страха. Хотя волхв сказал, что наши страхи здесь нас не убьют – но мало ли. Страхи разные бывают и силой обладают тоже разной.

Черныш дотащил меня до старой сосны и отпустил.

– Тяф-тяф, – услышала я.

– Знаю я, что это портал, – ответила и почесала ему ухо. – Но как я пройду без волхва?

Черныш снова тявкнул.

– Говоришь, амулет нужен? Так где ж его возьму, умник? – Я присела рядом с щенком и погладила его по мягкой шелковистой шерстке. Песик запрыгнул передними лапами мне на колени и лизнул в нос. И затем вдруг вцепился зубами в платье прямо на груди.

– Эй, ты чего хулиганишь? – возмутилась я.

Мама дорогая! Просто сказочное везение – в зубах Черныша торчал амулет. Как Алатырь, такой же, как и у волхва, оказался у меня на шее? Я поднесла его к лицу и почувствовала аромат хвои. Это был особый запах, смешанный с животной силой, энергией ветра, теплом солнца и водой жизни. Так пах только один человек. Невероятный аромат теплом медленно растекся по всему телу, вызывая приятные покалывания и легкую дрожь на коже. Вспомнилось дыхание моего имени на губах и легкий теплый поцелуй. Алиссандр. Тогда он меня вытащил с самого дна моих ужасов, надев Алатырь – символ Сердца Вселенной.

Я встряхнула головой, отгоняя это прекрасное наваждение, и поднялась. Портал в другое пространство открылся в тот же миг, как только Алатырь коснулся ствола старой сосны. Белый мир, облаченный в снег, встретил меня морозной свежестью – я тут же провалилась в сугроб. Черныш завилял хвостом и прыгнул ко мне на руки. Ах ты, мой маленький демоненок! Совсем замерз. Я быстро поднялась, пока попа не обледенела, стряхнула с себя снег и обняла щенка. Хоть так немного согреем друг друга. Волхва здесь не оказалось. Где же его теперь искать?

На небольшой поляне, где звенел воздух и пахло сосновой свежестью, на пеньках сидели двое и играли в шахматы. Старый-престарый дед, измученный жизнью, одетый в потрепанную одежду, и Смерть – ее я узнала по присуждаемой ей поверьями черной одежде и косе наперевес.

Чуть раньше я бы удивилась, но только не сейчас. Как здорово, что я иллюстратор фэнтези-книг – сейчас это помогает остаться в своем уме.

На снегу лежала доска метра два шириной, а по ней двигались полуметровые прозрачные фигуры, будто изо льда. Дед был такой уставший, будто шахматная партия продолжалась всю его жизнь. Он с трудом поднял огромную ладью и не смог ее удержать, та выпала и разбилась на тысячу маленьких осколков. Дед замер. Страх на его лице сменился каким-то покорным оцепенением. А затем старик упал на снег.

– Пить… – донеслось до меня. Я подбежала к деду так быстро, как могла, пробираясь сквозь сугробы. Потрескавшиеся губы старика что-то шептали, но я не расслышала. Худой, с пожелтевшей кожей, темными кругами под глазами – казалось, он не ел и не пил вечность.

Я схватила горсть снега и стала дышать в ладони. Белоснежные хлопья быстро растаяли, превращаясь в тонкие струйки воды, которыми я и напоила старика.

– Благодарю, богиня Жизни, – прошептал умирающий и попытался улыбнуться.

– Я не богиня. Я просто Василиса из Питера. Заехала тут к вам ненадолго и застряла.

– Ты на дочь мою похожа. Очень, – тихо произнес старик и закрыл глаза.

– Ну уж нет! Довольно смертей! – закричала я и, обхватив старика за плечи, прижала его к себе, как ребенка. Моя способность вновь неожиданно активировалась, и я погрузилась в чужие разум и чувства. Старик был талантливым ученым. Многие годы он работал над созданием лекарства от смертельного заболевания, которым страдала его жена. За то время,