Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Я задерживаю дыхание. Новая академия. Главные магистры. Мы. Я и Роберт. Ещё несколько недель назад я была никем — просто девчонкой-интерном, потом липовой лесной целительницей без прошлого, без имени, без права на будущее. А теперь...

Роберт сжимает мою ладонь.

— Мы согласны, — говорит он.

Я киваю, не в силах говорить.

— Вот и отлично, — Ренор поднимает кубок, — Тогда за новую Академию. За её будущих учеников. И за тех, кто будет учить их спасать жизни.

Все поднимаются. Звон кубков, смех, радостные голоса. Я смотрю на Роберта, и он смотрит на меня. В его серых глазах — обещание. Обещание долгой, трудной, невероятной жизни вместе.

*

Вечером Роберт находит меня в нашей комнате, которую любезно выделили нам в ректорском крыле. Он только что вернулся — летал с ректором и его учениками, осматривал территорию вокруг Академии, помогал добить остатки тварей, что ещё бродили у границ леса.

Я стою у окна. Он подходит сзади и обнимает меня за плечи.

— Я разговаривал со своим драконом о тебе, — говорит он.

— Что?

— Я его не контролировал тогда, на берегу — Роберт замолкает, подбирая слова, — Он к тебе ластился сам. Как огромный кот. Я чувствовал это — его... привязанность. Он признал тебя, он ощущает тебя... своей. Его тянет к тебе.

Я поворачиваюсь к Роберту и улыбаюсь. Кладу голову на его горячую грудь. Дракон внутри него признал меня. Истинность — это больше, чем магия. Больше, чем метка. Это связь, которую не разорвать. Связь, которая сильнее разлома. Сильнее смерти.

Роберт целует меня долго и невероятно нежно. Потом мы стоим у окна и смотрим, как садится солнце. Слова больше не нужны.

Над Академией загораются первые звёзды. Где-то внизу, во дворе, слышен смех адептов. Жизнь продолжается. И мы — её часть.

Эпилог

Мара

Я просыпаюсь одна.

Солнечный свет заливает комнату — мягкий, золотистый, совсем не похожий на тот суровый утренний луч, что будил меня когда-то в студенческой общаге в Петербурге. Я потягиваюсь в постели и невольно улыбаюсь — вспоминаю, как просыпалась там: в духоте, с мыслью, что сегодня снова увижу Роберта и снова не скажу ему ни слова. Сжимала подушку, перебирала в голове несуществующие диалоги, в которых он наконец замечал меня. А теперь я просыпаюсь в его мире. И он будет спать рядом со мной каждое утро. И мне не нужно придумывать слова. Я просто скажу их.

Здесь, в Академии, даже солнце другое — ласковое, обволакивающее. Я потягиваюсь в постели, и простыня скользит по коже — шёлковая, прохладная.

Моя рука сама собой тянется к запястью. Метка на месте. Всё ещё светится — мягко, золотисто. Я смотрю на неё и улыбаюсь. Всего несколько недель назад я была никем — лесной целительницей с чужим лицом и украденной жизнью. А теперь я — истинная пара алого дракона. Будущая жена мужчины моей мечты. Будущий главный магистр Академии Целительства.

Сегодня моя свадьба.

В дверь стучат — деликатно, но настойчиво.

— Мара, ты уже проснулась? — голос Лизы звучит взволнованно и радостно одновременно, — Мы с Эри пришли. Пора готовиться!

— Входите, — отзываюсь я, садясь на кровати.

Дверь распахивается, и в комнату впархивают две миловидные молодые женщины. Лиза — с сияющими глазами, с корзиной в руках. Эрлиона — с ворохом ткани, который при ближайшем рассмотрении оказывается платьем. Моим свадебным платьем.

— Мы всю ночь трудились, — говорит Лиза, ставя корзину на стол. — Точнее, Эри колдовала, а я руководила.

— Руководила она, — смешно фыркает Эрлиона, — Лежала на диване и командовала: «Добавь кружева, добавь блёсток, нет, это слишком ярко».

— Я была музой! — протестует Лиза.

Я смеюсь. С ними легко. С ними — как с родными.

Они раскладывают платье на кровати, и я замираю. Оно прекрасно. Нежного сливочного оттенка, с тончайшим кружевом на лифе и длинными, струящимися рукавами. Юбка — пышная, но не громоздкая, расшитая мельчайшими серебряными нитями, которые переливаются в свете утреннего солнца. Никакой вычурности. Только изящество. Только нежность.

— Девочки... — выдыхаю я, — Это... это невероятно!

— Ты ещё в зеркале себя не видела, — улыбается Эрлиона, — Беги умываться, снимай сорочку. Будем превращать тебя в невесту.

Следующие два часа проходят как в тумане. Девочки усаживают меня перед зеркалом, и начинается волшебство. Эрлиона колдует над моими волосами — заплетает, укладывает, вплетает в косу крошечные бусины, которые мерцают при каждом движении. Лиза, пристроившись рядом, делает лёгкий макияж мерцающими кистями и какой-то волшебной пудрой.

— Знаешь, Мара, когда я выходила замуж за Дина, у нас была совсем другая свадьба. Огромная, пышная, во дворце Финнисов. Сотни гостей, королевский оркестр, платье, которое шили три месяца. Я едва не упала в обморок от волнения, когда шла к алтарю.

— Но ты всё равно была счастлива? — спрашиваю я.

— Я была самой счастливой женщиной на свете, — отвечает Лиза, — Потому что рядом был Дин. Потому что я знала: это навсегда. Истинность не ошибается.

Эрлиона заканчивает с причёской и отступает на шаг, любуясь результатом.

— Ну вот. Осталось только платье.

Они помогают мне надеть его. Ткань ложится идеально — словно её шили прямо на мне. Лиза застёгивает длинный ряд крошечных пуговиц на спине, а Эрлиона поправляет кружево на плечах.

— Кстати, — говорит Лиза, выходя за дверь, — У меня кое-что для тебя есть. От Роберта.

Я оборачиваюсь. Лиза снова появляется в комнате. В её руках — букет. Огромный, пышный, из тех самых розовых виверн, что растут только в теплице Тома. Тех самых, что когда-то подарил мне Вениам. Только этот букет во много раз больше. Роскошнее. И к стеблю привязана маленькая записка.

Я беру её дрожащими пальцами. Почерк Роберта — уверенный, размашистый. Всего несколько слов: «Теперь цветы для моей жены буду дарить только я. Жду тебя. Люблю. Р.»

Я прижимаю записку к груди и чувствую, как к горлу подступает трепетный ком.

— Ну-ну, — говорит Лиза, — только не плачь. Тушь потечёт. Мы над ней столько возились!

Я смеюсь сквозь слёзы.

— Хорошо. Не буду.

Наконец они подводят меня к зеркалу. Я смотрю на своё отражение — и не узнаю себя. Вернее, узнаю. Но по-новому. Я провожу пальцами по гладкой, безупречной