Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Опускает на постель. Замирает надо мной. Смотрит долго, жадно. Потом наклоняется и начинает целовать. Медленно. Тщательно. Каждый сантиметр.

Шея. Ключицы. Грудь. Живот. Я извиваюсь под ним, запускаю пальцы в волосы, хватаюсь за простыню, кусаю губы. Хочу, чтобы он вошёл — сейчас, немедленно. Но он не спешит. Спускается ниже. Ниже. И когда его губы касаются меня там, горячие и влажные, я выгибаюсь дугой и вскрикиваю.

— Что ты... — начинаю я, но слова превращаются в стон.

— Я обещал показать тебе всё, что умею, — шепчет Роб, чуть отрываясь от поцелуя, — Расслабься. Доверься мне.

Я не могу расслабиться. Так меня никогда в жизни не целовали. Я горю. Его язык двигается — сначала медленно исследуя, потом быстрее, увереннее. Он знает, что делает. Знает, где нажать, где замедлиться, где проникнуть глубже. Мои пальцы — в его волосах. Я невольно сжимаю бёдра от удовольствия — и он разводит их, не давая закрыться. Он держит меня в плену — в самом сладком плену, какой только можно представить.

Волна накрывает меня — внезапно, ослепительно. Я выкрикиваю его имя и распадаюсь на тысячу осколков. Он не останавливается. Продолжает. Даёт мне сполна ощутить каждую секунду. Я извиваюсь под ним с закрытыми глазами, а под веками вспыхивают миллионы искр.

А потом — резко. Без предупреждения. Он входит в меня одним мощным движением. Я вскрикиваю — от неожиданности, от яркости ощущений, от того, как правильно он меня заполняет и как вовремя всё делает. И тут же подаюсь навстречу. Именно так. Именно об этом я мечтала.

Роберт двигается — сильно, необузданно. Я отвечаю на каждый толчок. Впиваюсь ногтями в его плечи, спину. Рычу, царапаюсь, требую больше. Он даёт. Не сдерживается. Дракон внутри него рвётся наружу — я вижу звериный огонь в глазах. Мы больше не нежничаем. Мы берём друг друга. Мы завоёвываем.

Вторая волна накрывает меня — ещё мощнее первой. Я слышу свой крик как сквозь толщу воды. Он кончает следом — с глухим, звериным стоном. Я чувствую, как он изливается в меня, как его тело напрягается до предела и расслабляется.

Мы лежим, тяжело дыша. Он наваливается на меня всем весом, но мне не тяжело. Мне уютно. Мне тепло. Мне спокойно. Я глажу его по спине, перебираю влажные волосы, целую в макушку.

— Я хочу детей, — говорит Роберт тихо, — От тебя. Много.

Он поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах — счастье. Огромное, бездонное.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. С криками, пелёнками, бессонными ночами.

Мы смеёмся, тихо, радостно.

— У нас будет особенная семья. Орда маленьких драконят.

— Маленьких хирургов, — поправляю я.

— Маленьких драконов-хирургов — идём на компромисс.

Я смеюсь. Он целует меня — нежно, трепетно, совсем не так, как несколько минут назад. В этом поцелуе — безграничная нежность. Обещание долгой жизни. Обещание счастья.

— Я люблю тебя, Мара, — говорит он, — Моя жена. Моя истинная. Моя единственная.

— И я тебя, — отвечаю я, — Мой муж. Мой дракон. Моя жизнь.

Мы засыпаем в объятиях друг друга. А за окном уже занимается рассвет — первый рассвет нашей новой жизни.

*

Я просыпаюсь оттого, что солнечный луч щекочет веки. Несколько мгновений я просто лежу, не открывая глаз, и слушаю. Роберт рядом. Его дыхание — ровное, глубокое. Его сердце — где-то под моей ладонью, которая всё ещё лежит на его груди. Оно бьётся иначе, чем раньше — мощнее, не как обычное человеческое. Я чувствую, как каждый удар отдаётся в его теле лёгкой вибрацией, и от этого по моей коже бегут мурашки, так необычно.

В нём теперь живёт могучий зверь. И этот зверь — часть его. Часть моего Роберта.

Я открываю глаза. Лицо Роберта во сне — расслабленное, умиротворённое. Ни следа той суровости, что всегда была в операционной. Ни тени той боли, что я видела у разлома. Только покой.

Но он изменился. Я замечаю это сейчас, в утреннем свете. Черты лица стали резче, мужественнее. Плечи — будто шире. И волосы — они отросли так быстро, что я до сих пор не могу привыкнуть, но эти длинные платиновые пряди, рассыпавшиеся по подушке, невероятно ему идут. Словно драконья ипостась что-то перекроила в нём, добавила той первобытной, хищной красоты, что завораживает и пугает одновременно.

Я осторожно провожу пальцами по его скуле, по линии подбородка, по губам. Они чуть приоткрываются, и он вздыхает — глубоко, довольно. Я улыбаюсь.

— Ты разглядываешь меня, пока я сплю? — его голос хриплый со сна.

— Ты красивый, когда спишь, — отвечаю я.

Он приоткрывает один глаз.

— А когда не сплю?

— Тоже. Но когда спишь, ты не споришь.

Он смеётся низко, довольно, затем притягивает меня к себе. Его руки обнимают меня, и я прижимаюсь к нему всем телом. От него исходит жар — тот самый, драконий. Теперь этот жар — часть его. Он согревает меня изнутри, и я чувствую себя в полной безопасности.

— Доброе утро, жена, — говорит он наконец.

— Доброе утро, муж.

Роберт целует меня мягко, нежно, совсем не так, как ночью. В этом поцелуе нет страсти — только утренняя нега, только тепло.

Потом он встаёт, накидывает рубашку и выходит в коридор. Я слышу его шаги, потом удивлённый смешок.

— Кажется, нам оставили подарок, — говорит он, возвращаясь.

В его руках — большая плетёная корзина, укутанная в светлую льняную салфетку. Он ставит её на столик у окна. Я встаю, подхожу и откидываю ткань, чтобы заглянуть внутрь. И тут я замечаю его. На спинке стула висит тот самый клетчатый плед — я взяла его из хижины Ведующей, когда мы уходили. Он пахнет морем, дымом и теми травами, которые она сушила под потолком. Я провожу пальцами по вытертой, мягкой ткани. Закрываю глаза на мгновение. И шепчу одними губами: «Спасибо».

От корзины поднимается такой аромат, что у меня мгновенно текут слюнки.

Свежий хлеб — ещё тёплый, с хрустящей корочкой, присыпанной крупной солью. Домашнее масло в глиняной плошке, золотистое, с капельками росы. Несколько сортов сыра — белый, рассыпчатый, и жёлтый, с ореховой крошкой. Лесные ягоды, которые блестят, словно их только что собрали. Тонко нарезанные ломтики копчёного мяса, источающие пряный аромат. Свежие овощи — маленькие помидоры, огурцы и пучок