Новое тело для попаданки - Ариана Рос

коже. Вспоминаю веснушки, которые ненавидела — они покрывали всё лицо, и я мечтала спрятать их под слоем тонального крема. Вспоминаю рыжие волосы, которые вечно путались, торчали во все стороны и никак не хотели лежать ровно. Мне не хватает их. Странно, но это правда. Те веснушки, та рыжина, та нескладная Марьяна — она заслужила это счастье не меньше, чем я. Может быть, даже больше. Но это тело — теперь моё. И я принимаю его. С благодарностью. С любовью.

Эта роскошная молодая женщина в зеркале — не Марьяна Лебедева, которая когда-то бежала за автобусом с сумкой наперевес, и даже не та Мара, что шла через лес с одним лишь желанием выжить.

Это я. Новая. Настоящая. Счастливая.

— Это я, — шепчу я. — И я так счастлива.

Роберт

Я стою у окна в своих покоях и пытаюсь завязать шейный платок. Попытка номер пять. Безуспешно. Пальцы, которые держали скальпель в сотнях операций, отказываются слушаться. То ли платок бракованный, то ли я волнуюсь больше, чем готов признать.

— Давай помогу, — раздаётся голос Дина за спиной.

Он подходит и ловкими движениями завязывает платок. Я смотрю на него — на своего брата, которого не знал большую часть жизни, а теперь не представляю жизни в этом мире без него.

— Спасибо, — говорю я.

— Не за что, — он отступает на шаг и оглядывает меня с ног до головы, — Выглядишь как настоящий жених.

— Я и есть настоящий жених.

— Ну да. Алый дракон. Спаситель мира. Будущий главный магистр. А платок завязать не можешь.

Я усмехаюсь.

— Когда-то я и представить не мог, что буду стоять здесь. В родном мире. Готовясь взять в жёны такую девушку...

Дин прислоняется к стене и складывает руки на груди.

— А в том мире? У тебя кто-то был? Ты был женат?

Я качаю головой.

— Нет. Я и не собирался. Менял женщин как... — я замолкаю, подбирая слово, — как перчатки. Сегодня одна, завтра другая. Мне казалось, что брак — это не для меня. Скучно. Ограниченно. А теперь я безумно хочу только её одну. Ирония судьбы.

Дин кивает.

— Я знал. Когда встретил Лизу, я тоже думал, что схожу с ума. А потом понял: это не сумасшествие. Это истинность. И от неё не убежать.

— Я и не хочу убегать.

Я смотрю на своё отражение в окне. Серебристо-серый камзол, волосы уложены назад, метка на запястье мягко светится в утреннем свете. Я вспоминаю её — ту рыжую, упрямую девчонку, что когда-то нелепо стояла в дверях моего кабинета с папкой в руках и смотрела на меня с отчаянной надеждой. Я гнал её. Отталкивал. Говорил, что хирургия не для женщин. А теперь она станет моей женой.

— Я знал её раньше, — говорю я вслух, — В том мире. Она была моей студенткой. Я ей отказывал. А она всё равно приходила. Снова и снова. Наверно я чувствовал что-то уже тогда. Но гнал. Возможно, боялся...

Дин молчит, слушает.

— А потом я узнал её в этом мире. И понял. Это судьба. Не просто истинность. Не просто магия. Это она. Всегда была она.

Дин кладёт руку на моё плечо.

— Ты счастливчик, — говорит он. — Ты нашёл её. Дважды. Не каждый получает такой шанс.

— Я знаю. И я его не упущу.

— Тогда пошли. — Он хлопает меня по плечу. — Твоя невеста уже, наверное, вся извелась от ожидания.

*

Мара

Большой зал Академии преобразился до неузнаваемости. Там, где ещё вчера стояли длинные столы для трапез, сегодня — цветочные арки и магические светильники, парящие под потолком, словно стайка золотистых светлячков. Вдоль стен — скамьи, на которых уже собрались гости. Их немного, но каждый дорог.

Дин и Лиза сидят в первом ряду. Двойняшки мирно посапывают в плетёной колыбели у ног Лизы. Роберт-младший, нарядный и торжественный, сидит рядом. Том — при полном параде, в белой мантии с золотым шитьём — среди гостей. Ренор и Эрлиона — плечом к плечу, как два неразлучника. Квазар и Диелла — вытянувшиеся в струнку, словно на военном параде. Вениам и Элла — чуть поодаль, но я замечаю, как Элла что-то шепчет ему на ухо, и он улыбается.

И вдруг — звук фанфар. Тяжёлые двери распахиваются, и в зал входит он.

Его Императорское Величество Максимилиан собственной персоной.

Высокий, черноволосый, в золотых доспехах. Его появление производит эффект разорвавшейся бомбы: гости вскакивают, кланяются. Но он лишь отмахивается — мол, сидите, сегодня я не правитель, а просто гость. Он проходит через весь зал к Ренору, пожимает ему руку, что-то говорит, потом к Тому, Дину и Роберту и, наконец, переводит взгляд на меня, чуть заметно улыбаясь. Я склоняюсь в поклоне, чувствуя, как сердце готовится выскочить из груди.

Император. На моей свадьбе.

Музыка меняется — теперь звучит что-то нежное, струнное. Дин, который вызвался быть посажёным отцом, берёт меня за руку и ведёт к алтарю.

Роберт стоит у алтаря. В парадном серебристо-сером камзоле, с идеально уложенными платиновыми волосами, с той самой лёгкой небритостью, которая ему так идёт. Он смотрит на меня — и в его глазах я вижу всё. Любовь. Гордость. Обещание.

Дин передаёт мою руку Роберту. Его пальцы сжимаются вокруг моих — тёплые, надёжные, родные.

— Ты прекрасна, — шепчет он.

— Ты тоже, — отвечаю я.

Его Императорское Величество Максимилиан занимает место в центре алтаря перед нами. По залу пробегает изумлённый шёпот — сам Император проведёт церемонию. Я замираю, не в силах поверить в происходящее. Он обводит зал спокойным, властным взглядом, и воцаряется тишина.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух людей, которых сама магия признала принадлежащими друг другу, — начинает Император. Его голос звучит глубоко и проникновенно, — Роберт и Мара прошли через смерть, через страх, через межмирье. И они вернулись. Вместе. Сильнее, чем прежде. Я знаю их историю и считаю честью для себя провести эту церемонию.

Я слышу, как за спиной всхлипывает Лиза. Эрлиона шмыгает носом. Даже суровая Диелла, кажется, смахивает что-то с ресниц.

— Есть ли у вас слова, которые вы хотели бы произнести сейчас друг для друга?

Роберт смотрит на меня. Его глаза — серые, глубокие, как грозовое небо. Он делает вдох.

— Мара. Я клянусь тебе, что больше никогда не отвернусь. Что никогда не